Жена незнакомца
Шрифт:
— Лили своего не упустит. Она видела ранчо, осмотрела дом, поняла, что ты богат, и ей захотелось приобщиться к твоему богатству, чтобы пожить беспечной жизнью подольше. — Карие глаза Пола стали холодными. — Похоже, она решила, что может играть роль Мириам и после того, как тебя выберут губернатором. А путь к этой цели лежит через твою постель.
— Откуда ты знаешь, что думает Лили? Или о чем думала Мириам? Об этом ни тебе, ни мне неведомо.
Слова друга были неприятны Куинну. Их с Лили непреодолимое влечение друг к другу возникло задолго до
— Можешь обижаться на меня, но факт остается фактом. Если ты сделаешь Лили своей любовницей, то совершишь громадную ошибку. — Пол несколько секунд изучал потолок, затем перевел взгляд на Куинна. — Положение и так очень сложное, не усложняй его еще больше. Лили не та, за кого ты ее принимаешь, и она не Мириам, какой бы ты хотел ее видеть.
— Откуда ты знаешь, о чем я думаю? — сверкнул глазами Куинн.
— Мы с тобой дружим пятнадцать лет. Если я не знаю, о чем ты думаешь, то этого не знает никто.
— Я думаю, разговор зашел слишком далеко, — холодно произнес Куинн, вставая. — Пора составить компанию моей жене. Мы заставляем даму ждать.
— Она не твоя жена, Куинн.
— Ты сам предложил играть и на людях, и наедине. Не переступай границы, Пол. Занимайся предвыборной кампанией, а со своей женой я разберусь сам.
Когда Пол, распрощавшись, ушел, Лили поставила на столик кофейную чашку и взглянула на Куинна. Тот ходил взад-вперед перед камином, и она чувствовала, что между друзьями произошел какой-то неприятный разговор, который вывел обоих из себя.
— Я бы хотела немного пройтись. Составишь мне компанию?
— Сейчас? — Нахмурившись, Куинн достал из кармана золотые часы. — Уже очень поздно.
— В пустыне я мечтала о снеге.
— Принести муфту и плащ, мадам? — Неслышно ступая, Крэнстон подошел к столику, чтобы унести серебряный кофейный сервиз.
Лили вскочила. Она и не подозревала, что дворецкий находится совсем рядом. Пол тысячу раз прав: даже наедине они с Куинном должны вести себя как муж и жена, иначе дело может плохо кончиться.
— Ну пожалуйста, — умоляюще сказала она, понимая, что при Крэнстоне Куинн не сможет ей отказать. Ни один джентльмен не позволит жене гулять одной.
— Принесите мне куртку, шляпу и трость, — приказал Куинн.
Выйдя из дома, Лили накинула капюшон и вдохнула холодный воздух. Был именно такой белоснежный поздний вечер, о котором она мечтала, лежа на жесткой тюремной койке и с тоской вспоминая ферму тети Эдны.
Куинн помог ей сойти по ступенькам. Он прижимал ее руку к своему телу, и Лили чувствовала контраст между его теплом и холодом на щеках. При каждом шаге плащ и юбки касались длинных ног Куинна, вызывая в ней странное, трепетное чувство.
— Может, ты скажешь, из-за чего вы с Полом ссорились? Из-за политики?
— Пол считает, что я должен завести любовницу.
Она тихонько ахнула, горло сжала внезапная острая ревность. У Лили потемнело в глазах при одной мысли, что Куинн будет заниматься
— И ты намерен последовать его совету? — наконец спросила она.
— Я его обдумываю, — признался Куинн.
Лили представила, как он целует ту женщину, ласкает ее тело, грудь… Нет, она этого не перенесет!
К тому же если Куинн обдумывает, завести ли ему любовницу, значит, ее он отвергает. Лили поглубже натянула капюшон, чтобы скрыть залитое румянцем лицо.
Остановившись под молоденьким вязом с покрытыми снегом ветвями, Куинн повернул ее к себе, приподнял ей голову, вынудив смотреть на него.
— Я думаю о тебе каждую минуту, — прошептал он, — словно ты завладела моей душой. Если так пойдет и дальше, ты сама знаешь, Лили, чем это кончится. Я не смогу удержаться.
Они пристально взглянули друг другу в глаза.
— Может, все не так уж плохо?
— Нам с тобой недолго быть вместе, поэтому я не хочу, чтобы при расставании ты чувствовала себя так, будто тебя использовали и бросили. Хватит и того, что тебя заставляют изображать Мириам.
Интересно, будет ли она чувствовать себя брошенной? Кажется, она сумела убедить себя, что с удовольствием играет роль Мириам, поскольку тем самым зарабатывает возможность потом жить в достатке. И если они с Куинном поддадутся влечению, появится ли у нее после всего случившегося ощущение, что он просто грубо ее использовал для удовлетворения физических потребностей? Или она будет вспоминать, как страстно он ее хотел? Как от его взгляда у нее подкашивались ноги, а от малейшего прикосновения ее кидало в дрожь? Или вспомнит эту заснеженную ночь, когда она готова предложить себя ему?
— Это единственная причина? — спросила Лили.
Куинн задумался, и сердце у нее упало. Он не может решить, сказать правду или солгать.
— Пол считает, что ты ищешь способ продлить срок пребывания в моем доме на неопределенное время.
— Он думает, я пытаюсь тебя использовать? — недоверчиво спросила она. — И ты веришь?
— Не знаю, но в одном я совершенно уверен. Наша с тобой близость вызовет многочисленные проблемы и осложнения.
— Ты бы предпочел завести любовницу! — бросила Лили, отступая. — Так заводи! А сейчас давай лучше поговорим о Мириам.
Это всегда действовало на нее отрезвляюще. Лили сразу вспоминала, что именно Мириам, а не ее Куинн видит в гостиной, в спальне, за столом. Да и кого же ему видеть, если она, Лили, носит одежду его жены, ее украшения, пользуется ее духами?..
А от нее он предпочитает держаться подальше, чтобы не создавать себе лишнего беспокойства.
— Мириам… — повторил Куинн.
Взбешенная тем, что они с Полом так плохо о ней думали, Лили пошла по аллее, обсаженной вязами. Да как они смели предполагать, будто она из корыстных побуждений собирается лечь к Куинну в постель? Ведь не она им навязалась, они сами нашли ее, заставив играть роль Мириам. Ей захотелось отплатить Куинну, и единственный для этого способ — поговорить с ним о его жене.