Жена моего любовника
Шрифт:
Больше уважаемый начальник не донимал меня реверансами, потому что офис наводнился посетителями. Я бы даже сказала, битком забился. У рынка недвижимости, в сущности, те же циклы, как у моря, — то прилив, то отлив. В последнее время покупателей немало, даже больше чем достаточно, но вот беда — все они рассчитывают на чудо, ищут какой-то небывалой дешевизны. Сначала они тучами, словно оводы на лошадиный круп, налетают на информационный стенд в коридоре и жужжат, жужжат! Потом набрасываются на нас, менеджеров, которых в шестнадцатиметровом кабинете обретается аж шесть душ. Негению Падловичу несколько полегче, он-то прячется в отдельной каморке — за загородкой величиной
— Здравствуйте! Не подскажете… — У порога, озираясь, топтался мужчина довольно непривлекательной наружности. О нем только и можно сказать — плохо одетый седеющий брюнет с кустистыми бровями.
Мы встретились взглядами, и я разулыбалась столь радостно, будто всю жизнь его ждала. Прямо изнасиловала мышцы улыбкой. Старалась компенсировать избытком приветливости слегка нарушенную недостатком сна и отсутствием макияжа красоту. Дядька мялся, как мятный пряник. Скорее всего, начитался в газетах криминальных репортажей про «черных риелторов» и прочих кидал, поверил писаному и теперь боится попасть впросак. Черт дери этих журналюг! Вконец подорвали доверие народа к лоцманам рынка недвижимости… А мне покупатели были позарез нужны. Иначе останусь на бобах. Вернее, совсем без бобов!.. Я привстала, указав потенциальному клиенту на стул:
— Проходите, уважаемый! Присаживайтесь, пожалуйста!
Может, он бы манкировал приглашением, да деваться было некуда — остальных агентов уже оккупировали ловцы квадратных метров.
— Понимаете, мне нужна трехкомнатная квартира. — Он просканировал меня недоверчивым взглядом. — Не новая, но и не старая, с отделкой, но не хрущевка и не сталинка с деревянными перекрытиями.
— Понимаю, нужна трешечка, — ласково подтвердила я, сияя пуще железного рубля, только что отчеканенного на Монетном дворе, показывая, насколько счастлива выполнить любой его каприз. Между прочим, не так уж легко широко улыбаться, — мои скулы скрипели, как суставы ревматика. Конечно, от таких перегрузок и возникают мимические морщины… Зато и Фома Неверующий слегка расслабился, кивнул:
— Да, мне нужна трешечка…
— Сделаем! Есть отличный вариант — Затулинский жилмассив, панелька, девятый этаж. Совсем недорого — два миллиона сто тысяч с торгом.
— Девятый этаж на Затулинке? — переспросил он и от недоумения соединил воедино, в кучку лохматые брови на переносице. — Зачем мне скворечник в спальном районе? Я же не скворец!
Хм, скворец ты или не скворец, а всяко не потянешь на дворец, мысленно хмыкнула я, оглядывая вовсе не презентабельного дядьку. Впрочем, я с ним солидарна: Затулинка — натуральная дыра, от конечной станции метро еще пилить и пилить… Ну, не важно, моя задача — продавать, а не сочувствовать, за эмоции деньги не платят, к сожалению… Бойко затараторила:
— Не устраивает Затулиночка? Прекрасно! Могу предложить Северо-Чемской жилмассив: чистый воздух, вокруг — лиственная роща, Обь чуть ли не из окна видна, летом можно ходить на пляж… Тоже панель, но первый этаж, один миллион девятьсот тридцать тысяч. Кстати, дом расположен довольно близко к остановке общественного транспорта. Там и маршрутки, и трамваи.
— Девушка, дорогая, вы меня за кого принимаете? Неужели думаете, что я поеду на трамвае?! — оскорбился клиент. — Слово вставить не даете!.. Еще раз говорю, меня не интересуют спальные районы. Я хочу нормальную трехкомнатную квартиру в центре, улучшенной планировки, метров на сто, не меньше.
— Но это же элитное жилье, —
— А как вам Горский жилмассив, не желаете? Прекрасная планировка: кухня — одиннадцать метров, лоджия и балкон. Всего десять минут ходьбы до метро «Студенческая».
— По-моему, я выразился предельно ясно: центр, — отрезал тщательно замаскированный миллионер.
— Центр, центр, цэ-э-энтэр, — нараспев повторила я, устремив задумчивый взор в пространство под потолком. Ого, в нашей конторе оно тоже небезупречно — мало того что побелка посерела, а и трещин тоже навалом, гораздо больше, чем в моей кухне!.. Это-то радует, а вот где бы мне взять для него элитный центр, не с потолка же?
— Кстати, как вас зовут?
— Катерина.
— А фамилия, отчество?
— Екатерина Максимовна Макеева.
— Понял. — Дядька удовлетворенно мотнул лысовато-седоватой башкой. — А меня называйте Владимиром Ивановичем. Давайте-ка, Катюша, не запирайтесь, выкладывайте мне самые лучшие варианты!
Зачем, спрашивается, ему понадобилось узнавать мое отчество? Все одно обращался по имени… И совсем замордовал непомерными претензиями… Я извивалась ужом, аж взмокла от усердия, перебирая адреса, а привереда ни на что не соглашался. То ему этаж не нравился, то метраж. Вконец запарившись, вздохнула: «Идеальных квартир не существует».
Клиента тоже разжарило: сняв свою трамвайно-троллейбусную, замызганную куртку, он остался в несвежей клетчатой рубашке. Развалился на стуле, как у себя дома, давая понять, что быстро от него отделаться не удастся. В общем, если кто думает, что хлеб риелтора легок и приятен, примерно как дым отечества, тот сильно заблуждается…
В кабинет энергичной походкой прошествовала румяная с мороза, бодрая Гаевая, от которой пахнуло духами «Код Армани». Я этот яркий, горьковатый запах ни с чем не спутаю, так как вместе с ней выбирали на прошлой неделе, после получки. Крышеснос, а не духи! Но я денег пожалела, а она купила.
— Привет, Лидия, — обрадовалась я, подумав, что она теперь не просто моя коллега, а коллега по несчастью, невеста женатого мужчины. Невеста без места то есть… А еще я сразу вспомнила, что Лидке долго не удавалось сбагрить трешку в монолитном доме на Нарымской, где как раз живет мой Волков. Попросив гадского, капризного Владимира Ивановича подождать, поспешила вслед за Гаевой в закуток раздевалки.
— Ой, лучше не напоминай! Хата колом встала, словно заговоренная… Как раз оттуда возвращаюсь. Водила утром одну крейзанутую семейку, только время попусту потеряла. Представляешь, баба заявила, что в монолитных домах — блуждающие токи, которые разрушают то ли биополе, то ли энергетические связи между клетками. В общем, что-то разрушают, и жить там так же вредно, как сидеть в микроволновой печи. А зачем просила показать, спрашивается? Сама такая стремная. — Лидка свела глаза к переносице, скорчив дебильную рожу, как у клиентки. И спросила: — Катька, ты поправилась, что ли?