Жена моего любовника

Ульянина Ирина Николаевна

— Атас! — вместо «Горько!» кричал попугай. И был абсолютно прав.

…Ночью я не выдержала и позвонила Ляльке, чтобы похвастаться.

— Ос-споди, поздравляю. За что боролась, на то и напоролась, блин, — как-то вяло отреагировала бывшая жена моего бывшего любовника. — Чего не спишь-то? У вас сколько времени?

— Три часа. Не спится!.. Ой, все так классно, так здоровско!.. Ну, расскажи, как вы там, как Ксюшенька?

— Да ей-то что?

— А кому что? У тебя что-нибудь не в порядке? — насторожилась

я. Показалось, Ольга расплакалась. — Говори скорее, не томи!

— Пластическую операцию неудачно сдела-ла-а-а…

— Зачем ты ее делала, дурочка? Ты без того у нас раскрасавица, Лялечка, такая хрупкая, беленькая, как куколка, — утешала я, ничуть не кривя душой.

— Такая фигня получилась, не губы, а вареники какие-то. Теперь я на африканку похожа-а-а, — никак не утешалась она. — Катька, это катастрофа!

Ольга так и не удосужилась спросить о сыне, и я не стала особенно хвастаться тем, что наш Темыч никакой не рахитик и не бронхитик, а отличный, резвый мальчик, признавший меня мамой. Однако не удержалась, выдала:

— Мне с Сережкой так хорошо. Просто восхитительно!

— Блин, везет же некоторым, — буркнула она. — Ладно, бай-бай, пока.

— Погоди, Ляля. Лялечка, может, вы вернетесь? Возвращайтесь, а? Нам вас ужасно не хватает!

Она повесила трубку, не удостоив ответом, а я с изумлением поняла, что выдала чистую правду: я действительно почему-то безумно скучаю по большой и мелкой стрекозкам!.. Сказала об этом Сереге.

— Странно, — задумчиво молвил он. — Я-то скучаю — это понятно, Ксения — моя дочь, а тебе Лялька никто…

— Ничего странного! Неужели нужно обязательно разбираться, кто кому — Вася, а кто кому — зайчик?! Мы не чужие, мы близкие, и этого достаточно… Никто не виноват, что повлюблялись невпопад.

— Смешная ты у меня, — полез обниматься супруг. — Но вообще я тоже за то, чтобы наши американцы вернулись… И еще, Катрин, может, нам уже хватит тесниться в семнадцати квадратных метрах?

— А что ты предлагаешь?

— Купить квартиру попросторнее… Мы с тобой — обеспеченные люди. Клад-то я действительно перепрятал. Пошли!

Я вытаращилась, будто огретая пыльным мешком из-за угла. Сережка повел меня в ванную, но не для того, чтобы намылить гелем и сполоснуть под душем, а чтобы показать, как выглядят золотые червонцы царской чеканки. Залез под тесную чугунную посудину, сгибавшую человека до состояния кузнечика, и вытащил тубус. Мне в пригоршни посыпались тускло-желтые кругляшки, которые не уместились в двух ладонях. Но и это было не все. Из вентиляционного люка любимый достал тугой сверток, обернутый в полиэтилен. Развернул его, и взгляду открылись пачки зеленых купюр, перевязанных резинками. Я закричала:

— Чего же ты раньше молчал?!

— Еще не хватало, чтобы презренный металл вмешивался в человеческие отношения, а без него все проверили истинность

своих чувств. Я хотел убедиться, что Ляля по-настоящему нужна Эгему, и убедился, что они в самом деле любят друг друга.

— А меня? Меня ты тоже проверял, да?

— Нет, в тебе я не сомневался, моя ты виноградная косточка, оливка Пелопоннеса! — Супруг до хруста стиснул мои ребра, монеты и доллары попадали на пол.

Я взвилась:

— Ай! Ой! Щекотно, отпусти!

Вместо того чтобы отстраниться, Сергей коснулся носом моего уха и шепнул:

— Я тут задумал одно дело…

— Угу, понимаю: настоящий мужчина должен рисковать… Серенький, волчонок, да ты и вправду выздоровел! Но давай обойдемся без экстремизма? Лучше поделимся деньгами с Ольгой!

— Обязательно поделимся, но сначала…

— Ой, ай, отпусти, я больше не могу!..

Эпилог

В сентябре мы втроем съездили в свадебное путешествие на Кипр — та же Греция с морем, оливковыми и апельсиновыми рощами, только кладов в ней не зарыто. Отдохнули великолепно — плавали, загорали, а по вечерам гуляли по набережной, пили сухое вино и мечтали. Кажется, что может быть лучше безделья? А меня к концу недели уже неудержимо тянуло домой, потому что мы переехали в новую квартиру, не терпелось ее благоустроить, обжить.

Комната, которую занимаем мы с Сережей, напоминает склад забытых вещей — в ней и рояль, и тренажер, и напольные растения. А Темочке досталась комната просторнее, ведь как знать, может, скоро там появится вторая детская кроватка?..

В общем, с замужеством моя жизнь круто переменилась. Взять, к примеру, линии новосибирского метро, которые коротки, как бабий век. Я теперь их вижу крайне редко, подземкой почти не пользуюсь, потому что работаю рядом с домом в цветочном салоне «Сибирская орхидея». Все девушки похожи на цветы, и составлять букеты, созвучные прелестницам, — сплошное удовольствие. Покупатели уходят довольные. Я провожаю их взглядом и мысленно выстраиваю им судьбы. Такого насочиняю, закачаешься!.. Будь я писательницей, наверное, цены бы мне не было. Но зачем? Быть хозяйкой своего жизненного сюжета гораздо интересней и важней, чем писать о чужих, придуманных…

Серый Волк устроился тренером в фитнес-клуб, тоже рядом с домом, куда мы приходим обедать, потому что люто скучаем друг по другу, если не видимся хотя бы три часа. Еще мы частенько перезваниваемся с Ольгой, Эгемом и Ксюшей, которые вроде и от Нью-Йорка не в восторге, но и возвращаться не торопятся. Обещают прилететь, чтобы вместе встретить Новый год, вот тогда и разберемся.

Кстати, наш умный попугай выучил два новых слова: «любимчик» и «бабло». Знаете, что кричит? «Азиз — любимчик!» «Бабло — др-р-рянь!» Регулярно напоминает нам про истинные ценности…