Желудь
Шрифт:
Старший усмехнулся, с куда большим интересом разглядывая парня…
Разговор дальше не пошел. Эти трое крепко задумались. И, завершив трапезу, удалились. Вероятно, поспешили к своим — поговорить да обсудить все. А может и дальше по следам стада двинулись. Парень за ними не следил.
— Такое ведь и твоему роду можно предложить, и моему, — тихо произнес Вернидуб, глядючи в спину уходящим гостям, которые уже вот-вот должны были скрыться в лесу.
— И можно, и нужно. Только найти надо кого-то, кто не готов, как Гостята, роксоланов
— Что ты к Гостяте привязался? — фыркнул Вернидуб. — Он и сам бы с радостью тому Араку глотку перегрыз. Да ведает чем-то закончится.
— Ой ли?
— Его родителей в рабство за промысел и угнали.
— А чем они промышляли?
— Рыбой.
— Слушай, а чем с нее платить? Кожей?
— Какой кожей? — удивился седой. — Отродясь такого не было. Ты еще скажи чешуей. — хохотнул он. — Нет. С рыбного промысла берут просто половину всего, что вырастил на поле.
— Так и почто угнали? Взяли бы все.
— Роксолан, что приходил за данью, объявил, что родитель Гостяты и сам ловит, и жена его ловит, и дети все. И с каждого — плата положена. Отчего задолжали их семья много господину своему. Вот и увел всех в рабство. Сам Гостята чудом ушел.
— И что, старейшины ничего не сказали?
— Дочь отец Гостяты тому роксолану не отдал. А она ему глянулась. Вот он и осерчал. А что они скажут?
— А чего не отдал?
— Так не в жены, а так — для утех. Кто такому рад будет?
— Мда. А чего на будущий год он Гостяту чего не взял?
— Оттого и не взял, что сестра сына ему родила. Вот и простил на радостях. И благоволил. Через что он старейшиной и стал.
— Только не говори, что отец мой ему в том пенять начал во хмелю, — холодно усмехнулся Неждан.
— А я и не говорю, — потупился Вернидуб.
— Да неужели? Ты же сказывал — не знаешь?
— Гостята похваляться стал, как он молодец. А отец твой зло уязвил его, напомнив, через что тот все получил. Грубо. Вот и подрались. А когда отец твой его поколотил, тот в бешенстве и приговорил вас к наказанию. Угрожая, что ежели кто вякнет — родичей сестры натравит.
— Ты погляди на него! — покачал головой парень. — Какова какашка!
— Не вини его за то. То — хмель. А потом уже не отступить было.
— Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, — развел руками Неждан. — Видел я его взгляд. Конечно, во хмелю.
— Ты так спокойно это говоришь. Неужто утих жар в груди, что ранее Перуна в тебе пробуждал?
Неждан лишь улыбнулся.
Страшно так.
Многозначительно.
Лично его мало беспокоил конфликт его местного родителя с этим персонажем. Но репутация сама себя не сделает. И прощать ТАКОЕ было никак нельзя. Тем более, что Гостята никаким боком не вписывался в тот образ будущего, который себе нарисовал парень и которому шел.
Этот скрипач был не нужен.
Хуже того.
Вреден и опасен. А потому подлежал… хм… нейтрализации при первом удобном случае.
Вернидуб все понял.
Сначала хотел было что-то сказать, но не стал. Только усмехнулся, ибо увидел в этих словах и улыбке ярость
[1] Сахаров, потому что из растительной пищи он много ел корней рогоза, камыша и лопуха, в которых хватало и сахаров, и крахмала.
Часть 2
Глава 5
166, сентябрь, 25
Неждан кинул кости на доску.
Удовлетворенно хмыкнул.
И не сильно задумываясь походил, передвинув две фишки.
Вернидуб нахмурился.
Взял кости.
Долго их трусил в ладошках, время от времени останавливаясь и что-то шепча. Подносил к уху, вроде как слушая. Снова трусил. И так по кругу. Кидая никогда не раньше, чем через пару минут. В прошлой жизни Неждан бы психанул. Но тут спешить им было некуда и, чтобы хоть немного отвлечься от достаточно изнурительного труда, играли.
В нарды[1].
Поначалу Неждан хотел сделать шахматы, но отложил как идею до лучших времен. Да, фигуры можно вполне заменить значками на плоских фишках. Не беда. Но правила… да и сама игра… она совершенно не подходила моменту.
Кроме того — кости.
Они вносили элемент случайности, делая партии разнообразнее. Именно из-за этого Вернидуб и шептал что-то им перед броском. Надеялся на содействие удачи или какого-то там еще божества.
Неждан же тащил партию за партией на голом навыке. Сначала пытался захватить плацдармы. Потом блокировал что мог у себя, ограничивая ходы своего противника. Ну и так далее…
— Интересная игра, — проиграв в который раз, произнес Вернидуб.
— А тебе не становится скучно? Ты ведь постоянно проигрываешь.
— Видишь — три костяшки, — указал он с улыбкой на свои фишки, которые называл костяшками. — Я почти успел.
— То же верно. — максимально жизнерадостно произнес Неждан. — Мне нравится, что ты не унываешь.
— Откуда ты знаешь эту игры?
— Ты не устал задавать такие вопросы? — еще сильнее расплылся в улыбке парень.
— А еще какие-нибудь ведаешь?
— Много разных.
— Покажешь?
— Зачем? Мы ведь не часто играем.
— Это сейчас. Зимой темнеет рано. А при такой вот лучине, — кивнул он на нее, — или свете из печи можно вполне время коротать. И не только нам. Так-то и с семьей, и даже в гостях у кого-то. Людям должно понравится.
— На самом деле я ее сделал, чтобы подурачиться. — серьезно произнес парень. — У нас масса дел. И у них.
— У людей и так мало радостей. Мы хотя бы едим от пуза. Да еще и рыбы, а порой и мяса. Что немало. А они? Им нужна какая-то отрада… отдушина. Почему не эта игра? А лучше игры.