Желание

Пон Синди

рта приподнялся. – Или что-нибудь еще.

Она широко улыбнулась, а потом рассмеялась и схватила свой шлем. Она прошла

мимо меня, я уловил ее запах, запах свежей клубники, и вспомнил, как она сняла шлем

впервые во время похищения.

– Да, - сказала она. – Пусть ждут.

Я закрыл за собой дверь, услышал щелчок автозамка, а потом попал на

девятнадцатый этаж, отсканировав ладонь у лифта. Мы вошли вместе, и в замкнутом

пространстве я ощущал ее аромат,

мы не соприкасались, но она была достаточно близко,

чтобы я представлял ее тепло. Я отошел на шаг, притворяясь, что смотрю на застежку

своего костюма. Лифт был одним из самых быстрых в мире, он вскоре звякнул, и мы

прошли в частный гараж.

Он был большим, бетонным, полным самых дорогих воздушных лимузинов,

спортивных машин и роскошных автомобилей. У редких здесь были воздушные

мотоциклы, я привел Дайю к своему. Их чаще называли воздушными мопедами, но

Виктор купил мне именно мотоцикл: черный с серебром и красным Ямаха Блейд.

Дайю присвистнула и провела ладонью по черной коже с красным узором.

– Прекрасно.

– Впервые на мотоцикле? – спросил я.

Она кивнула, все еще разглядывая соблазнительные изгибы мотоцикла.

– Я подозреваю, в твоем костюме есть усиление безопасности?

Она взглянула на меня.

– И не только.

– Кстати, сколько у тебя костюмов?

– Я не считала, - она пожала плечами. – С десяток? Отец часто проверяет на мне

новую продукцию корпорации, а потом уже производит ее на рынок.

– Как усиление Супермена? – спросил я ехидно. Мы с Аруном уточняли у Виктора

детали, и он рассказал, что это усиление давало рентгеновское зрение, позволяло видеть

обнаженными тех, кого выбирал хозяин костюма.

Щеки Дайю покраснели. Она медленно окинула меня взглядом, хитро улыбаясь. Я

боролся с желанием скрестить руки, но вместо этого напряг тело. Если она могла видеть

меня обнаженным, пусть себе смотрит. Я скрывал многое, но тело тревожило меня

меньше всего.

Она посмотрела мне в глаза и рассмеялась.

– Нет. Я никогда не проверяла Супермена. Я не думала ни об этом усилении, ни о

людях, покупающих его.

Я прищурился, подозревая, что она шутит, но расслабил тело и обошел мотоцикл,

проверил шины, диски и двигательную установку, как меня научил Вик. Дайю

прислонилась к кожаному сидению с ухмылкой.

– Выглядит неплохо, - сказал я скорее себе, чем ей, и поднял шлем. – Мы свяжемся в

шлеме?

Она кивнула, мы надели шлемы на головы. Я забрался на мотоцикл первым и

включил его, проверил фары и приборы, ощутил, как оживает и гудит подо мной

двигательная установка. Регулируемый

воздух наполнял мой шлем, я сделал пару глотков

чистого воздуха.

– Забирайся, - сказал я в шлеме.

Я ощутил, как дрогнул мотоцикл, когда Дайю устроилась за мной.

– Там можно поставить ноги. Только крепко держись за меня.

Ее бедра прижались ко мне, она обвила мой пояс руками.

– Готова, - сказала она, звуча немного запыхавшейся.

Я завел двигатель, и мы поехали по широкой бетонной дороге к стальной стене, что

отъехала для нас, открыв стеклянную внешнюю стену, края озарял оранжевый неон.

– Держись, - сказал я, не скрывая волнение в голосе.

Я ощущал себя ребенком накануне дня рождения. Я всегда представлял себе, как

себя чувствует ребенок перед днем рождения. Стеклянная стена разделилась, и я проехал

в брешь. Мы вылетели в воздух, температура тут же упала вокруг нас, хотя наши костюмы

не давали ей проникнуть, и на миг мы зависли там, а потом поднялись в небо.

Дайю охнула, крепче сжав меня. Я ощущал каждый ее дюйм, прижатый к моему

телу. Сердце колотилось, мы направлялись вверх, и я говорил себе, что все ощущения у

меня от скорости полета по небу, а не от того, что она цеплялась за меня так сильно, как за

возлюбленного. Я знал, что мне нравится Дайю, хоть это и плохо. Я не мог позволить себе

сильнее полюбить ее. Я врал ей и предавал.

Ее смех заполнил мои уши, мы проносились над невысокими зданиями, огибали

высокие, миновали несколько воздушных мопедов и машин, ярко горящих даже при свете

дня. Изогнутые линии моего мотоцикла сверкали серебром, чтобы нас видели другие

водители. А еще было очевидно, что ю любили быть заметными.

День был зимним и холодным, и солнце скрывалось за облаками и загрязнением.

Яркий свет в Тайпее исходил не от солнца, а от цветных реклам, которые показывали на

стеклянных панелях небоскребов. Многие низкие здания тоже были оснащены большими

билбордами на крышах. Мы пролетели четырехэтажную проекцию тайванской пары в

деловой одежде, наслаждающейся кофе мистера Брауна вместе. На другом здании

стюардесса из Императорских авиалиний предлагала быстро слетать в Пекин.

– Это невероятно, - выдохнула Дайю.

– Стоит проблем? – спросил я с улыбкой.

– Точно.

Мы пронеслись мимо высоких небоскребов, и они вскоре остались позади, и мы

направились к району Датонг на западном краю Тайпея. Мы оставались на высоте

двадцати этажей, воздух здесь был холодным. Пролетая коричневую мглу, я наслаждался