Желание сердца

Картленд Барбара

— Да, ее милость очень красива, — тут же согласилась Вайолет.

— Как бы мне хотелось быть на нее похожей, но я понимаю, что никогда такой не стану. Ни один парикмахер, ни один портной во всем мире не помогут мне выглядеть так замечательно, как тетя Лили.

— Почему бы вам не снять очки, мисс? — поинтересовалась Вайолет.

— Открою тебе один секрет. Я сниму их в день свадьбы. Сейчас просто не смогу выдержать замечаний друзей тети Лили, если они увидят меня без очков. К тому же, думаю, мне лучше прятать свой взгляд, а то, боюсь, они поймут, что я

о них думаю.

— А как же его светлость? Корнелия внезапно замерла.

— Я так надеялась… да, я надеялась, что он как-нибудь попросит меня снять очки, когда мы окажемся с ним наедине, но он ни разу не попросил. Хотя, конечно, мы никогда не оставались с ним вдвоем. Поэтому теперь я не стану ждать его просьбы, но когда пойду к алтарю, под фатой очков не будет.

— Как я рада, мисс. Неужели вам никто не говорил, что у вас чудесные глаза?

— В Англии — никто.

— Ну конечно, мисс, ведь никто их и не видел.

— Да, это правда.

— Так вы снимете очки, мисс?

— До свадьбы — нет… если только его светлость не попросит меня об этом.

Как сказала Корнелия своей служанке, она никогда не оставалась наедине с герцогом. Если они шли в оперу и Корнелия оказывалась рядом с герцогом, каждую секунду чувствуя его присутствие, то и тетя Лили была вместе с ними, и как бы тихо Корнелия ни пыталась заговорить, любое ее слово было бы тотчас услышано родственницей.

Если они катались в парке в сопровождении герцога, сидящего спиной к лошадям, то тетя Лили оказывалась тут как тут, весело и непринужденно болтая обо всем, что забавляло ее, и при этом выглядела совершенно прелестно в боа из перьев, обернутом вокруг плеч, и с раскрытым зонтиком, не позволявшим солнцу опалить ее изумительную кожу.

День свадьбы приближался, а короткие встречи с герцогом, как показалось Корнелии, происходили все реже и реже. За целый день ей редко выпадала минута, когда она не была занята примеркой или написанием очередного письма с благодарностью за подарки, которые шли нескончаемым потоком.

На длинных раздвижных столах выстроились километры фарфоровых, стеклянных, серебряных сервизов. Среди подарков были и украшения — кольца, броши, браслеты, серьги, но особенно Корнелию тронуло и порадовало, когда дядя подарил ей накануне свадьбы жемчужное ожерелье.

— О, дядюшка Джордж, как вы добры! Никогда не думала, что у меня появится такая милая вещь. Я надену это ожерелье в день свадьбы.

— Лучше не стоит, — заметила Лили, — жемчуг означает слезы.

— А я уверена, этот прелестный жемчуг означает нечто совершенно другое, — сказала Корнелия, — и не боюсь никаких предрассудков. Я обязательно надену ожерелье, потому что благодаря вам нашла столько счастья.

Она слегка покраснела, произнеся последние слова и увидела, как погасла улыбка на лице Лили.

— В таком случае надень, — резко произнесла тетя, — но потом не говори, что я тебя не предупреждала.

— В самом деле, Лили, — упрекнул жену Джордж Бедлингтон, — ты говоришь так, словно ждешь, что Корнелия будет несчастна.

— Все невесты льют слезы во время медового

месяца, — уклончиво ответила Лили. — Это очень эмоциональное время. Ты помнишь, как часто я плакала тогда?

Корнелия улыбнулась и подумала, что тетя просто глупит. В восторге от жемчуга, она воспользовалась первой возможностью подняться наверх и показать его Вайолет. В спальне никого не оказалось, и тогда она надела ожерелье, которое засверкало на ее шее теплым и радужным светом. Она примеряла жемчуг много раз, восхищаясь им, любуясь тем, как привлекательно он выглядит на ней, и гадая, понравится ли ожерелье герцогу так, как ей.

Его мать прислала, помимо остальных подарков, большую диадему, бриллиантовое ожерелье и длинные серьги. И хотя они были прекрасны, Корнелия отдавала предпочтение жемчугу. Своим мягким блеском он почему-то напоминал ей Ирландию, небо после дождя и реку, над которой поднимается туман.

Одно только ее огорчало: на свадьбе не будет никого из ее ирландских друзей. Она всем им написала, просила приехать, даже оплатить дорогу, но они ответили, что ехать очень далеко, и во время их отсутствия некому будет за них трудиться.

Она поняла, но отсутствие друзей наполняло сердце болью и чувством одиночества. Завтра, в самый важный для нее день, ее будут окружать только чужие люди. И все же она не боялась. В ней жила уверенность, что очень скоро все переменится. Когда прием закончится, они уедут вдвоем с герцогом и тогда смогут узнать друг друга.

Не будет Котильона, подавляющего своим величием, будут только герцог и она.

Молодым предстояла поездка в Париж. Тетя Лили поведала ей планы герцога на медовый месяц, и Корнелия, которая все равно не могла ничего предложить, предоставила все решать жениху. Важно было одно — они уезжали вдвоем, без какого-либо сопровождения, если не считать камердинера и Вайолет.

Корнелия даже вздохнула от удовольствия при мысли, что послезавтра придет спасение от суматохи последних недель — от бесконечно долгих часов, проведенных у парикмахеров, маникюрш и портных. На примерки тратилось столько времени, что она чувствовала себя полностью изможденной, не способной даже думать и чувствовать.

От жемчуга исходило тепло. И пусть тетя Лили утверждает, что жемчуг к слезам, все равно он ей нравится. Она любовалась ожерельем, глядя в зеркало туалетного столика, когда в комнату вошла Вайолет.

— А я думала, вы внизу, мисс! — удивленно воскликнула девушка.

— Отчего я должна быть внизу?

— Пришел его светлость, — ответила Вайолет. Корнелия моментально обернулась:

— А мне ничего не сказали, наверное, все разъехались?

— Я знаю, что его милость уехал, — ответила Вайолет, — потому что слышала, как лакей выкликал его карету. А о еемилости ничего не могу сказать.

— Ее тоже нет, я уверена, — ответила Корнелия. — Она говорила, что собирается заехать к леди Уимборн, и посоветовала мне пойти прилечь до обеда. Как чудесно, Вайолет, что я не послушалась ее! Я все сидела здесь и любовалась своим жемчугом. Быстро! Поправь мне прическу.