Жду, надеюсь, люблю...
Шрифт:
— Ну как тебе? — спросил Иван брата уже на улице.
— Я ожидал нечто более научное и объективное. А тут… Человек выдал свою собственную оригинальную теорию, в которую верит. Но не больше того.
Ванька кивнул не слишком убежденно.
— Особенно меня умилила потрясность выводов, от которых докладчик спокойно и смело, даже нагло отталкивался: «Итак, только что мы с вами узнали, что Атлантида была. Уже зная это, мы…» — насмешливо продолжил Слава и замолчал.
А почему Иван так легко одет? Сегодня как раз прохладно.
В
— Да я так устроен, что мне практически не нужна очень теплая одежда — не мерзну!
— Ты просто второй Порфирий Иванов. Тот, правда, вообще в одних семейных трусах ходил.
— Ну-у, есть все-таки приличие! — развел руками Ванька.
И снова в каждой реплике — вызов и поза. Слава этот вызов принял.
— Вантос, а почему тебя били? Я вот в старших классах жил как самый обыкновенный, нормальный подросток — пил водку, устраивал драки, беспредельничал на улице…
— Это — жизнь самого обыкновенного подростка? — иронически пропел Ванька.
Слава вопрос проигнорировал.
— А сейчас я люблю хорошую компанию, хороших людей, хорошее пиво. Если чуток посерьезнее — то постепенно постигаю такие понятия, как православие и любовь к России. А ты предпочитаешь от жизни прятаться по-страусиному. Не хочешь ее знать, изучать, боишься ее и от нее уходишь. У меня после того подземного перехода стал работать блок защиты. И не только от людей, но и от самого себя. Тот отрицательный опыт изменил меня… Здорово изменил. И теперь если я начинаю перепивать свою норму, то сразу это чувствую. Как будто внутри меня загорается сигнал об опасности. И я больше не пью.
— Это очень удачно, что он у тебя работает, — ехидно пробормотал Ванька. — А вот у Рубцова, у Шукшина и у Есенина не работал, увы, такой важный блок!
Славку снова злоба за горло взяла. Кто кого провоцирует — брат Славу или он сам его? А потом сообразил: да оба друг друга — круг замкнулся. Иначе и быть не может. Не может, господа…
Брат, растянув сладко-резиновую улыбку до ушей и свысока посмеиваясь, посоветовал, как мудрый наставник:
— Да не злись ты, не злись!
Слава сдержался с трудом. И вновь попытался объясниться:
— Я столько ошибок понаделал… На диване валялся весь первый курс института. После того перехода… Был либо на занятиях, либо дома. Никуда больше не ходил, а дома весь день лежал, читая книги. Прерывался лишь на еду.
— Тяжелая жизнь! — презрительно засмеялся Иван, осуждающе покрутив головой. — И чего зря диван душить? Я вот хочу в бассейн ходить. Буду каждый день с утра плавать!
Какой-то маньяк в отношении спорта… Или это — сублимация своего рода, только не по части либидо, а по части неудовлетворенного желания выпить?
— Но иногда экстрим творил, — ударился в воспоминания Слава. — Как-то мы с одной девицей голышом купались.
Люся, предводительница всех оголодавших по женскому телу
Иван сделал козью морду, но довольно весело.
— Ну, потом мы с ней разошлись…
— Почему? — тотчас спросил брат.
— Она порочной оказалась. А попросту — шлюха. Хотя девка славная. Но похождения у нас были еще те… Кстати, в Домжуре, которым ты интересовался, мы с ней однажды водку пили. Она захмелела, в снег потом падала, а я ее поднимал.
— А чего вы в Домжуре делали?
— В ресторане сидели, ясен пень.
— Просто так? Странный вопрос…
— Ты никогда с девушками в ресторан не ходил?
— Не-ет, — протянул брат.
Тэк-с… Впрочем, Слава так и предполагал. И вдруг Иван начал речь:
— Когда я стал с тобой общаться, я о тебе не так подумал. Не думал, что ты — человек, любящий выпить и способный на такие похождения, о которых ты уже рассказывал и сейчас вот тоже… Я считал тебя совсем другим.
— Ну, — развел Слава руками, — наши представления о людях часто абсолютно неверны. И это нормально, не грузись!
Ванька неопределенно хмыкнул. Резиново улыбнулся.
— А почему, Вантос, ты никогда девушек не водил в ресторан?
Колись дальше, братец… Осторожно будем тебя раскалывать.
— Да просто у меня с ними как-то иначе выходило, — нехотя промямлил он. — Так жизнь повернулась, наверное… Потому меня твой рассказ удивил.
Нет, опять ничего не поймешь. И вот по части девушек… Или Ванька девственник? Нераспатроненный? Потому и странно себя ведет, и о девицах непонятно говорит?
Например, как-то Слава сказал брату, что забегал в одну редакцию, а там вокруг — красивые женские лица и пышные тела. И Ванька в бешенстве брякнул:
— Ты неисправим!
Ну, о вкусах, господа, не спорят. Почему его бесило, что Славе пухлые нравятся? Загадка… В другой раз Слава продекламировал:
— «Как много девушек хороших… Как много ласковых имен…»
А Иван в ответ с непонятным выражением вздохнул и важно произнес:
— Но ни одна из них не может!.. Звучало грязновато. Слава очень удивился.
— Так ведь «лишь одно из них тревожит…».
— Без девушек обойтись несложно, — хмуро отозвался Ванька.
Ну да, наверное… А нужно ли?
— Я вообще о другом говорил: о том, что влюбленность творить помогает, жить, дышать… Это хорошее чувство.
— Девушек можно заменить кошками, — внезапно заявил Иван. — Кошка в доме — и больше ничего не надо!
И опять Слава нехорошо изумился. Будь сказано это весело, в шутку, — он бы сам поддакнул и в ответ посмеялся. Но сказано было серьезно. Словно стоит перед Иваном огромная задача — без девушек обойтись. И есть проблема, о которой он молчит. Слава это давно чуял. Брат никогда никого из своих клубных девушек не целовал и не обнимал. А Славка, наоборот, — постоянно чмокал да обвивал за талии. И это жить не мешало, а только, наоборот, взбадривало.