Жду, надеюсь, люблю...
Шрифт:
Кокорина ответила весело:
— Но ты же с ним общаешься, Бычков, а не с выпивкой! Ну и продолжай, а на его эту особенность внимания не обращай.
Слава хотел сказать: «Я сам изображал из себя непьющего, а тебе как раз это во мне не нравилось…» Но промолчал.
— Людям советской закалки кажется, что не пьет — значит закладывает. И вообще опасный тип, — продолжала Тася.
И выдала несколько тезисов. Прежде всего, действительно сейчас попадаются молодые и непьющие. Возможно, в пику пьющим родителям. Или рано к вере пришли. А сам Славка помнит, как вел себя не так уж давно? Потом стыдно стало… Время прошло, он изменился и стал нормальным человеком.
Историю Ивана про штырь Тася сочла чистейшей выдумкой.
— Рассуди, Бычков. Ты сам говорил, что эти клубисты в горы лезть собрались без специальной подготовки. Признались, что способны на риск, но боятся выпить. Нелогично. Тогда бы уж и выпивки не боялись. Так что темнит твой средний братец. Выдумал он тот штырь. На самом деле — спьяну или разбил что-то, или бил кого.
И еще этот Ванькин институт кадры для оборонки готовит…
— Сечешь? — спросила Тася. — Вот потому там так заинтересованы, чтобы ребята от них не уходили — секреты не выносили. Ради сохранения секретности — ну, ты сам видишь — и клуб этот, и турпоходы, и кино, и концерты, и библиотеки роскошные, и спорт. Ведь не все себя хорошо контролировать умеют. Выпьет человек, язык у него развяжется — он и выболтает чего не надо! Вот потому и не притрагиваются они к выпивке. А вообще, не люблю я этот институт, — заявила Тася. — Ты сам, наверное, понял, там каждый второй — крезанутый! Но у меня в семье так сложилось: и дед инженер, и мама с папой — инженеры, и все — окончили этот институт. Вот и меня отправили туда… Но я быстро оттуда удрала. Смылась в медучилище. А ты ищи лучше другую тусовку. Ты, Бычков, профессиональный человек, окончил ИСАА, переводчик талантливый… Да-да, это я тебе говорю! Не твой уровень институт твоего братца! Они — технари, а ты — литератор в настоящем смысле этого слова. Так что все равно тебя не поймут и к уровню твоему не приблизятся, даже если писать да сочинять сподобятся. И если кто-то из них станет исключением из правила и по-настоящему выдвинется — так ему и жизнь менять придется. А брат твой… Тут два предположения: либо он наркоман — и потому не пьет, что у него другой кайф. Либо он голубой…
— Вроде нет, — сказал Слава.
— Ха! — отозвалась Тася. — Так он тебе и признается!
Она была совершенно права. Но в основном ее советы для Славы оказались вторичными — сам до них дошел. Но одна версия вроде бы новая…
— А как ты думаешь, в современной России есть масоны?
— Думаю, есть! Россия богата ископаемыми! — засмеялась Тася.
Слава поблагодарил ее и распрощался.
Все-таки она ему не звонит, они разошлись. Давно поняла, что не женится на ней Славка, и разумно ушла, чтобы судьбу не искушать. Была у нее женская обида, наверное, но уж ладно… Может, местами Тася и паршивый человек, ядовитый, но иногда вещи говорит совершенно правильные.
Ее мысль насчет секретности… Действительно, вдруг в это все упирается? Вот потому и так скользко все, так размыто… Потому так упорно уходят клубисты от вопросов о причине их трезвости. Начинают нервничать и прятать глаза…
И Славе не надо больше их вопросами третировать. Госсекретный барьер…
Перед Ваниным отъездом клубисты еще успели побывать в Музее Востока.
— Сколько же у вас мероприятий?! — удивился Слава. — И не надоедает?
Ему самому уже порядком прискучило.
— Как может надоесть культура? — напыжился Иван и объяснил, что клуб большой, состав текучий, хотя есть и костяк,
— А кто будет? Эта стерва придет?
— Ну зачем ты так о Рите? — укорил догадливый брат.
Слава усмехнулся:
— Вантос, не грузись! Когда я говорю «стерва» — это еще не значит, что я хотел обругать. Слово «стервозность» может звучать нейтрально. И есть мужчины, любящие в женщинах легкую стервозность. Так называемые «стервятники». Я сам немного отношусь к этой категории, ясен пень.
Ванька даже не улыбнулся, а пафосно прошептал в ответ:
— Нет, я все понимаю! Но просто если уж я про кого что-нибудь такое говорю, то прямо ему в лицо. И ты все Рите скажи, а не только мне. Тогда это будет честно!
Во какой принципиальный…
— Вообще-то ты прав, — кивнул Слава.
И добавил про себя: но слишком большой идеалист. Нарочитый какой-то. Высокопарный. Блаженненький. И для Славы, человека несколько циничного, непривычный.
Еще Ницше сказал: когда добродетель человека переходит все границы мыслимого и немыслимого, невольно начинаешь сомневаться, искренняя ли это добродетель, не преследует ли она какие-то другие цели.
Ванька… Он мог бы стать Славе настоящим другом. Если, конечно, кое-что в нем изменить. Сугубо. Пусть будет чуточку свободнее в отношениях с женщинами, вином и русским языком, малость побоевитее, подлечит нервы. Парень он хороший, этот Вантос, хотя с принципами, демонстративно завышенными, и дисгармоничный.
Слава понял, что пытается выправить характер брата на свой лад, и посмеялся над собой. Ладно, усё в порядке…
В музее внизу оказалась выставка Рериха. Слава упомянул про его поездку в Гималаи. И опять облом! Иван с неподдельным интересом спросил:
— А что за учение у него было?
Неужели в этом хваленом клубе об этом не заикались?
— Ну, мистическое учение Рерихов! Когда он в Гималаях живой огонь нашел. Разве ты не слышал?
Иван отрицательно качнул головой.
Тэк-с, совсем эти клубисты серые, хотя план религиозный да мистический задействовали вовсю. Даже если неверующие и не интересующиеся такими вещами — все равно странно. Уж про Рерихов все наслышаны. Или технари малость отстают?
Братья остановились возле картины, изображающей сидящую на траве ясноглазую восточную женщину.
— Ничего, но восточные женщины не совсем в моем вкусе, — брякнул Слава.
Иван возмутился.
— Ну при чем тут вкус! Тут — сама по себе картина как она есть! Завораживает!
Подплыла Рита. Хрен ее принес!.. Прямо ядерная кнопка клуба! Слава тотчас переключился на портрет жены Рериха. Румяная, пухленькая, с большими карими глазами… Вспомнил Лену. Куда-то она пропала…
— Симпатичная… — пробормотал Слава. Рита тотчас начала очередной допрос, старательно сияя:
— А что тебе нравится? На каком уровне? Чем именно она привлекает тебя, какие мысли рождает?
Тэк-с, опять пошли эти интеллигибельные прибамбасы… Как они Славе надоели, все эти позы! И он бросил в ответ четко и честно:
— А нельзя немного попроще?
— Можно! — Рита немного стушевалась. — Но интереснее же порассуждать!
— Красивая, потому что пухленькая. Просто красивая женщина! И что еще тут объяснять?!
Рита молча отплыла. Резиново улыбнулся Ванька.
— Прелесть, правда? — указал он на отчалившую стерву.
Слава пожал плечами.
— Рита — непосредственная, наивная, прямо сразу обо всех своих мыслях говорит и о чужих спрашивает. Но тебе она не нравится тем, что очень назойливая и задает провокационные вопросы?