Жажда
Шрифт:
– Человек, который нам позвонил, живет в доме напротив. Он видел, как старший инспектор вышел из этого дома и, покачиваясь, пошел по улице, одной рукой держась за живот, а другой размахивая чем-то. Как оказалось, это было его служебное удостоверение.
– Толково, – печально сказал Фил. – Представился таким вот образом.
– И это сработало. Кто-то сразу же вызвал «скорую». И это спасло ему жизнь.
– А что насчет жильцов этого дома? Их кто-нибудь видел?
– Нет.
– Но мы знаем, кто здесь живет? С виду похоже на жилье студента.
– Так и есть, – ответила Анни. – Я уже прошлась
– Это тот парень, которого накануне вечером допрашивала Роза Мартин?
– Он самый. Она еще сказала, что считает его совершенно безвредным.
Фил вздохнул.
– Она просто молодец, что тут скажешь. – Он и не старался скрыть сарказм в голосе. – Марк Тернер живет здесь один?
Анни покачала головой.
– Со своей подружкой.
– И обоих их здесь нет. – Это было утверждение, а не вопрос.
Анни кивнула.
– Но мы их уже ищем. Сразу раздали полицейским их описание. – Она замялась. – Босс, то, что я сейчас скажу, вам не понравится.
Фил ждал. Взгляд его стал жестким.
– Эта его подружка… Как я уже сказала, я успела пробежаться по дому. И нашла кое-какие фотографии, бумаги…
– Не томи уже. Говори.
Анни вздохнула.
– Это Фиона Уэлч.
Глава 78
Микки продолжал вести наблюдение. И это его совершенно не радовало. Находиться всего через реку от того места, где разворачивались все события, только для того, чтобы следить за яхтой на случай, если ее хозяину в ближайшее время взбредет в голову вернуться сюда. Когда им с Анни позвонили и сообщили о нападении на Фенвика, он испытал полузабытое со времен работы в отделе по борьбе с наркотиками ощущение, когда вдоль позвоночника поднимается волна адреналина и от этого волосы на затылке приподнимаются. Он был готов. Кулаки крепко сжаты, губа закушена – готов к бою. Но потом они с Анни обсудили ситуацию, и он понял, что правильным решением будет, если он останется здесь, а она отправится на место преступления. Хотя сердце подсказывало ему совсем другое. Он был копом. Детективом. А ему приходится торчать здесь, чтобы задержать преступника и заставить его пожалеть о содеянном.
Но тот все не появлялся. А адреналин никуда не уходил. Он переполнял Микки, скребся внутри, словно пойманный в клетку зверь, который только того и ждет, когда представится возможность вырваться наружу.
Дожидаться пришлось не так уж долго. И когда момент настал, Микки не сразу смог поверить этому.
Он сидел в машине, чувствуя себя беспокойно и неуютно. Пока здесь находилась Анни, ему было, по крайней мере, с кем поговорить. Теперь же у него остался только приемник, и он, включив «Радио один», принялся слушать всякую послеобеденную бессмыслицу вперемешку с песнями, которые, приходилось признать, были ему совершенно незнакомы. Он уже хотел переключиться на «Радио два», но внутренний голос остановил его. Эта станция давала ему внутреннее спокойствие. С ней было связано его прошлое. Здесь работали с юности знакомые ди-джеи, которые крутили музыку, на которой он вырос. То, что Микки слушал эту радиостанцию, было равносильно обещанию, что он больше не станет пускаться в кутежи на четыре дня
Он вздохнул. По правде говоря, какая-то его часть совершенно не хотела, чтобы он возвращался к этому; причем часть эта со временем становилась все больше и больше. Сейчас у него было кое-что поважнее, чем все это. Было желание снова начать работать головой, напомнить себе, ради чего он пошел учиться в университет. Из-за бурных похождений его, собственно, и перевели из отдела по борьбе с наркотиками. Он переживал за себя и за свое будущее. Но другая его часть жаждала продолжать веселую жизнь, и к чертям любые последствия! До сих пор ему удавалось сдерживать себя, но он не был уверен, что так может продолжаться постоянно.
Может быть, «Радио два» поможет.
Он протянул руку, чтобы переключить станцию, чуть ли не ненавидя себя за это. Из динамиков понеслась музыка какого-то безымянного хита восьмидесятых. Микки откинулся на спинку сиденья.
Он был рад, что доверился Анни. Он чувствовал, что может ей верить. А это было уже кое-что, потому что, несмотря на все те крутые развлечения, которые у него были, когда он работал в отделе по борьбе с наркотиками, друзей у него там не нашлось. Похоже, с его уходом их дружба закончилась. А вот Анни… это да. Она была славная.
Но мысли его в этом направлении не получили дальнейшего развития, потому что в этот момент он кое-что заметил. И не поверил собственным глазам.
Перед яхтой остановился пикап. И не какой-то там старый фургончик.
А черный «Ситроен-Немо».
Микки не мог поверить в свою удачу. Дремлющий адреналин снова вскипел в крови. Ему хотелось распахнуть дверцу своего автомобиля, подбежать и задержать того, кто сидел за рулем, вытащить его из машины, как в былые времена, бросить на капот, да так, чтобы тот пару раз хорошенько стукнулся об него головой, и громко заявить: «Ты арестован, сынок». Интересно, как бы такое понравилось Анни?
Но ничего этого он не сделал. Вмешался его профессиональный инстинкт и обуздал всплеск адреналина. «Смотри, – сказал он себе, – и запоминай».
Так он и поступил. Он видел, как открылась водительская дверца и кто-то выбрался из машины. Все надежды рассмотреть внешность этого человека тут же растаяли, потому что на нем был зеленый армейский камуфляж, застегнутый на все пуговицы до самого горла, черная вязаная шапочка, опущенная до ушей, и большие авиационные очки, скрывавшие его лицо.
– Вот гад!
Водитель обошел автомобиль и подошел к задней дверце. Микки смотрел во все глаза, стараясь рассмотреть как можно больше. Мужчина, рост средний. Вот и все. Не хромает, никаких особых отличительных черт. Ничего такого.
Затем показался пассажир и тоже пошел к задней части машины. Фургон стоял так, что пассажир находился с дальней от Микки стороны, поэтому его было хуже видно. Он был одет так же, как водитель. Армейская одежда, высокие ботинки, вязаная шерстяная шапка и темные очки. Но на этом сходство заканчивалось.