Жажда
Шрифт:
– Тони?
– Тони. Я… – Она опять тяжело вздохнула. – Я… Он просто лежит там. А я продолжаю поддерживать… – Ее пальцы принялись мять салфетку. – Я просто… Я должна принять решение, Фил. Он лежит там, подключенный к системе жизнеобеспечения, и они хотят, чтобы я наконец приняла решение. Они хотят, чтобы я отключила его.
Голос Фила был тихим и спокойным.
– И поэтому ты убежала от меня?
Она кивнула. Ее пальцы уже рвали салфетку на мелкие кусочки.
– Но… мы, конечно, могли бы что-то придумать вместе…
Марина
– Нет. Я должна сделать это сама. Это мое решение. Ты понимаешь меня?
– Объясни, – попросил он.
– Я не могу этого сделать, – сказала она. – Я просто не могу заставить себя выключить эту систему и… и… и осознать, что он наконец умер, умер по-настоящему, раз и навсегда.
Фил наклонился к ней.
– Ты думаешь, что у него есть шанс снова прийти в себя? Ты это имеешь в виду?
Она быстро вытерла слезы, твердо решив не дать упасть ни одной слезинке, и покачала головой.
– Нет. Нет, дело не в этом. По крайней мере, я не думаю, что это возможно… – Она снова покачала головой. – Это чувство вины. Оно… оно… – Ее голос упал. – Это убивает меня.
И это слышно в ее голосе, подумал он. Ее всю буквально ломает, крутит.
– Принятие решения?
Она еще раз покачала головой.
– Не только. Нет. Меня гложет, съедает изнутри… чувство вины. Я не могу… не могу жить дальше, не могу… принять себя, не могу позволить себе радоваться жизни, пока не приму решение. Пока не отпущу его.
Марина опустила голову, и плечи ее поникли, словно на них легла огромная тяжесть. Глаза ее уставились в стол.
– А я не могу отпустить его…
Фил молчал, обдумывая услышанное. Он взял со стола бутылку, открутил пробку и налил воды в два стакана.
Но никто из них пить не стал.
Фил посмотрел на нее. Когда он заговорил, голос его был спокойным и контролируемым – полная противоположность той буре, которая бушевала у него внутри.
– О’кей, – сказал он. – Но есть вопрос. Если бы Тони не был… если бы он не находился там, где он сейчас, если бы на него никто не напал, если бы он все еще… был вместе с нами… Что бы ты сделала тогда?
Она нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что сказал. Что бы ты сделала? Как бы ты себя повела?
– Я бы…
Она вздохнула, покачала головой и снова отвела глаза в сторону.
– Ты ведь собиралась оставить его, Марина. Ты хотела сказать ему, что больше его не любишь, что уходишь от него. Разве не так?
Она кивнула, по-прежнему не поднимая головы.
– Ради меня?
Он произнес это с вопросительной интонацией.
Она опять кивнула.
– Почему?
Голос его звучал еще тише и мягче. Так, как это бывало во время допросов, когда люди открывались перед ним и проникались к нему доверием.
– Потому что… я люблю
Он рискнул слабо улыбнуться.
– И все? Только поэтому?
– Нет. Еще потому, что я хотела провести с тобой остаток своей жизни. Потому что я никогда и никого не любила так, как любила тебя. Потому что я никогда не встречала таких людей, как ты.
– Кого-то, кто был бы так похож на тебя, ты хочешь сказать.
Она кивнула.
– И потому, что я носила под сердцем твоего ребенка.
– Нашего ребенка.
– Нашего ребенка. И потому, что ты – любовь всей моей жизни.
Она отвернулась в сторону, и слова ее захлебнулись в сдавленных рыданиях.
Фил подождал, пока она возьмет себя в руки.
– Марина, Тони знал, что ты хотела уйти от него. Он был старше тебя. Он был твоим учителем, а на том этапе жизни тебе и нужен был такой человек. Он знал, что ты не останешься с ним. Что рано или поздно ты все равно уйдешь. Он ожидал этого. Он мог не приветствовать это, мог этого опасаться, но он все равно ожидал.
По-прежнему опустив голову, Марина вытерла глаза смятой и порванной бумажной салфеткой. Фил наклонился через стол и взял ее за руки.
– Проблема только в этом? – спросил он. – В том, что ты ему этого так и не сказала? Что так и не закрыла ваши отношения?
Она убрала руки.
– Нет, не только, – сказала она. – Он находится в коме из-за меня. – Марина подняла голову и посмотрела прямо ему в лицо. Глаза ее были влажными от переполнявших ее чувств. – И из-за тебя тоже, Фил.
– Каким образом?
– Потому что, если бы мы с тобой не встретились, если бы я не согласилась работать с тобой, если бы ничего этого не случилось, Тони по-прежнему был бы жив.
– А ты по-прежнему была бы несчастлива. – Он снова взял ее за руки. И теперь крепко держал их. – Я понимаю тебя, Марина. И это вовсе не самоуверенность с моей стороны. Я понимаю тебя, потому что ты понимаешь меня. Ты понимаешь меня лучше всех на свете. Я знаю, что происходит в твоем сознании, потому что оно очень похоже на мое собственное. Я знаю, что там внутри. И знаю, что там сломалось.
От его слов она вздрогнула, но перебивать не стала.
– И этот надлом не позволяет тебе думать, что ты достойна чего-то в этой жизни, достойна счастья. Но на самом деле ты его достойна. – Он еще крепче сжал ее руки, и она уже не вырывалась. – И это может быть единственный шанс, который нам представился. И мы должны воспользоваться им.
Она без слез, молча, внимательно смотрела на него, впитывая каждое слово.
– Помнишь, что ты мне однажды сказала? – спросил он. – «Все психологи просто ищут дорогу к себе домой». Я, Марина, и предлагаю тебе эту самую дорогу домой. Это может быть не так просто, нам нужно будет принять трудные решения, но это реально. Все в наших руках. – Он отклонился назад, все еще не отпуская ее руки. – Хочешь выбрать этот путь для себя?