Жажда

Карвер Таня

Рядом с картиной к стене кнопками была приколота еще одна более скромная иллюстрация. Над землей, с развевающимся за спиной американским флагом, парил Супермен с мощной грудью, могучими руками и в узеньком трико.

У этого человека серьезные проблемы с собственным эго, подумала Анни.

Она уселась между столом и проходом к двери на очень старый деревянный стул, темный и ветхий, с потертой гобеленовой подушкой на сиденье. Он явно не соответствовал обстановке комнаты. Его скорее можно было бы встретить где-нибудь у камина в старинном пабе с деревянными стропилами,

чем в функциональном кабинете профессора университета со стенами из бетона и окнами с металлическими ажурными рамами.

Человек, изображенный на картине, сидел напротив Анни за уставленным книгами столом, и это был далеко не супермен. Его нынешняя внешность лучше всяких сколов на золоченой раме, лучше выцветших масляных красок и осевшей на картине пыли красноречиво говорила о том, насколько давно это было написано. Он по-прежнему был высок, но черные волосы сейчас в основном стали седыми, а на висках появились легкие залысины. Надменное и заносчивое выражение лица углубилось и стало постоянным, словно маска, которую он надевал так долго и так часто, что она в конце концов превратилась в истинное его лицо. Впрочем, больше всего изменились как раз его глаза. Вместо веселой насмешливости, изображенной на картине, сейчас в них читались только скука и усталость. А после того как Анни представилась, в них появилась еще и настороженность.

– Вам повезло, что вы меня застали, – сказал он. – Я уже собирался идти домой.

Она улыбнулась.

– Итак, профессор…

– Просто Энтони, пожалуйста, – сказал он, вкрадчиво улыбаясь. – Зачем нам лишние формальности?

– Хорошо.

Найти профессора Энтони Хау было несложно. Анни сделала всего один звонок в университет и поймала его в кабинете. Лекции на сегодня уже закончились, и он проверял студенческие работы. Если она хочет заехать, то он будет здесь еще несколько часов, но в чем, собственно, дело? Однако когда она упомянула Сюзанну Перри, он тут же заявил, что собирается ехать домой. Она предложила приехать к нему туда, но профессор сказал, что у него срочная встреча. Нет проблем, тогда она заедет к нему утром. Она обязательно должна побеседовать с ним. Потому что это важно.

После этого он вздохнул и сдался, поняв, что она не отстанет и для него будет лучше отделаться от нее как можно скорее. И вот Анни здесь.

– Должен сказать, – заметил он, продолжая экспериментировать со своей улыбкой, – что я представлял вас другой.

– Правда? – Анни удивленно приподняла бровь и с трудом сдержалась, чтобы не зевнуть. – Это потому, что я чернокожая?

Он кивнул и только потом сообразил, что она могла подумать.

– О нет, вовсе не потому, что вы… В общем, совсем не из-за этого. Нет. Просто… когда мы говорили по телефону, у меня сложилось о вас совершенно другое впечатление.

– В каком смысле?

Он снова попытался улыбнуться.

– Тогда вы говорили как полицейский. А сейчас, сидя здесь, вполне могли бы сойти за студентку. Вот и все.

Анни вспомнила о том, что произошло с Сюзанной Перри, и порадовалась, что она не студентка. Она вежливо улыбнулась.

Он

тоже улыбнулся в ответ.

Он очень старается, подумала она. Быть вежливым, быть непринужденным. Но чая он ей не предложил.

– Кстати, хорошая картина.

Его улыбка стала несколько более искренней.

– Спасибо. Я люблю ее, она немного необычная. Я к ней очень привык. Даже забываю о ней, пока кто-то не напомнит.

– Должно быть, написать ее стоило немалых денег.

Он усмехнулся.

– У меня была подруга, честолюбивая художница. Ей нужны были модели, натура. Так что это мне ничего не стоило. – Ему не удалось скрыть гордость, прозвучавшую в голосе. – Но… – Он взмахнул рукой, словно отгоняя воспоминания. – Все это уже в прошлом.

Анни продолжала смотреть на стену и на этот раз указала на Супермена.

– А как насчет этого парня?

– А-а, этот… – Профессор снова улыбнулся. На этот раз он выглядел как преподаватель, обращающийся к своей аудитории. – Как, по вашему мнению, он должен звучать?

– Не поняла.

– Супермен. Его голос. Как он должен звучать, как вы думаете? Робкий? Застенчивый? Заикающийся?

– Ну, не знаю, – сказала Анни, пытаясь сообразить, к чему он клонит. – Повелительный. Командный. Что-нибудь такое. Американский.

Он кивнул.

– А Кларк Кент?

– Кто?

– Его второе «я» по сюжету этой истории. Кларк Кент. Как разговаривает он?

– Хм… – Анни никогда особо долго не раздумывала. – Как обычный парень?

Энтони Хау кивнул, как будто она только что подтвердила лично им разработанный тезис.

– Вот именно. Если бы он разговаривал, как Супермен, то никогда бы не приспособился, разве не так? Не смог бы работать в «Дейли плэнет». Это не был бы кроткий, тихий Кларк Кент, верно?

– Верно.

Энтони Хау откинулся назад и скрестил руки на груди. Тезис подтвержден.

– Мы меняемся. У нас не один голос. У нас их несколько. В зависимости от того, где мы находимся, с кем говорим, как хотим выглядеть или какое произвести впечатление. Разные голоса для разных ситуаций. – Элегантная улыбка. – Это одна из первых вещей, которым я учу своих студентов. Если вы собираетесь стать логопедом, выясните, какой голос – голос какого человека – вашему пациенту необходимо использовать чаще всего.

Она больше уже не могла сдерживаться. Его высокомерное заявление подтолкнуло ее к этому.

– А каким человеком вы были с Сюзанной Перри?

Выражение его лица, как и манера держаться, тут же изменилось. Губы сжались. Глаза прищурились. Теперь они горели темным, неприятным огнем. Он подался вперед.

В этот момент Анни уже не была уверена, что Сюзанна Перри все выдумывала.

Глава 18

Сообщать людям о смерти близких… Фил ненавидел это больше всего. Это заставляло его думать о своих собственных родителях, Доне и Эйлин. Представлять, каково было бы им, если бы кто-то из его коллег появился на пороге их дома с плохими новостями. А теперь, к тому же, есть еще и Марина. И их дочь Джозефина.