Жажда любви
Шрифт:
— Надеюсь, что он достоин вашей любви, мисс Сара.
Это было так в духе Гак и так отвечало собственным внутренним сомнениям Сары, что она не смогла удержаться от улыбки.
— Уж если г-н Гиз не достоин любви? — сказала она, — то весь мир — одна сплошная несправедливость.
— Дай Бог, — вздохнула Гак, нисколько не интересуясь этой мировой катастрофой. — Что вы наденете?
— Белое шелковое платье и манто на дорогу. И попросите Франсуа протелефонировать г-ну Гизу, что я буду у него сегодня вечером.
Гак
Франсуа, по обыкновению, был в гараже.
— Будьте готовы после обеда, — предупредила она его. — Но объясните мне все-таки, почему не он делает первый шаг?
— Свиданье в этом отеле...
Голос Франсуа звучал иронически.
— А почему бы и нет? Это один из лучших отелей, и уж, конечно, это было бы приличнее, чем...
— А поэзия обстановки? Свидание под таинственным покровом ночи! Ах, Эмили, Эмили...
Но серенада не оказала на Гак желаемого действия.
— Так вы думаете, что все обстоит благополучно? — настойчиво переспросила она.
Франсуа не имел уверенного вида, его тоже терзали сомнения, но он во что бы то ни стало хотел усыпить беспокойство Гак.
— Я в этом уверен, дорогая, — ответил он, — очевидно, они уже пришли к какому-нибудь соглашению.
— Дай Бог, — с сомнением вздохнула Гак, — во всяком случае, от меня она скрыла это. Ну да чего ждать от влюбленных, особенно от влюбленных их круга.
Она на мгновение задержалась на дворе отеля, чтобы взглянуть на Африку, и опять нашла, что Африка почти ничем не отличается от Англии; это внесло некоторое успокоение в ее душу. Только небо ярче.
Гак захотелось вернуться к Франсуа, чтобы вместе с ним полюбоваться этим небом; если бы она привела свое намерение в исполнение, то увидела бы, что Франсуа так и замер на месте и не отрываясь смотрит на нее сияющими любовью глазами.
— Закат как закат, — решила она через минуту, — им можно любоваться каждый вечер.
Сара тоже смотрела из окна своей комнаты на лиловые и розовые облака, залитые последними лучами заходящего солнца.
Свидание с любимым в такой дивный вечер...
На землю спустилась ночь, любовно смягчая очертания предметов и заливая их лунным светом, сначала золотистым, потом непорочно прозрачным по мере того, как месяц подымался выше.
Холодный ветер приносил на своих крыльях дуновение безграничной пустыни, и к запаху листвы примешивался приторный, удушливый аромат каких-то пряностей.
Даже звонки трамвая звучали мелодичнее, а разноцветные фонари придавали улицам праздничный вид; арабы в национальных костюмах проходили мимо, улыбаясь и запахивая свои бурнусы, которые развевал ветер.
А над всем этим, подобно багряной королевской мантии, опрокинулся сверкающий звездами темный небесный купол.
Сара затрепетала... Разлука приходила к концу. Она не рассуждала... Она только чувствовала себя счастливой.
Как-то однажды он сказал ей:
— Моя душа обитает в вашем прекрасном теле!
Она попыталась вызвать в своем воображении его образ, но это ей не удалось и огорчило ее. Она помнила только некоторые его движения: привычку отбрасывать назад свои густые, мягкие кудри, которая подчеркивала красоту его сильных, благородных рук... привычку щуриться, когда он сердился...
Они не произнесут ни одного слова... слова бессильны, они только обнимутся, и в этом объятии встретят зарю новой жизни.
Поцелуй выражает иногда так много!..
Она вспомнила их первый поцелуй, который дал им полноту счастья, страсти и обладания друг другом.
Поцелуй после разлуки даст еще больше...
Чего ей бояться?
«Нечего, жизнь будет сплошным праздником для меня... для нас...» — поправилась она мысленно.
«Мы» — бесценное словечко, «мы», не он и я, а «мы», «мы оба», а не «один».
Она припоминала жесты и отдельные выражения Жюльена, его «словечки», такие нелепые и такие дорогие ее сердцу.
По всей вероятности, у всех влюбленных существуют свои особые сокращенные «словечки», в которых столько очарования, несмотря на их глупость.
А ее маленькие «права»! Как приятно иметь право поправить галстук, взъерошить волосы или одобрить костюм любимого!
Есть женщины, для которых любовь — искусство. Сара была именно такой женщиной и умела облагородить своей любовью даже самые банальные вещи.
Все, что давало ей случай «отдать себя», переставало быть в ее глазах мелочным.
Она стояла у открытого окна, откуда был виден город и часть бухты, и больше не боялась за свое счастье.
Через несколько часов она увидит Жюльена, а потом...
Ей не хотелось заглядывать вперед...
Одеваясь с помощью Гак, она еще раз взглянула на себя в зеркало.
— Не тревожьтесь, — ворчливо заметила ей Гак, — он не найдет в вас никакой перемены. Я как раз обратила внимание Франсуа на то, что вы выглядите еще моложе, чем прежде, особенно когда у вас эта скромная прическа на пробор с маленьким локоном на лбу. Ни дать ни взять подросток, которого водила гулять.
— Мне хотелось бы вернуть эти времена, впрочем... — поправилась Сара, — сегодня я вполне счастлива. Нет, я не надену никаких украшений, даже жемчужного ожерелья. Уберите их. И поспешим, я боюсь опоздать.
— Я ничего не имела бы против этого, — пробормотала про себя Гак, следуя за Сарой с мехом в руках.
Автомобиль был уже подан.
Сара уселась, и Гак укутала ей ноги, не переставая твердить Франсуа, чтобы он «глядел в оба».
Она никак не могла кончить своей возни, то укрывала и подтыкала что-то, то осматривала окна...