Жажда чуда
Шрифт:
Вздохнув, Мона опустила голову и тихо сказала:
– Это была не смелость, а глупость. Единственная радость, которую принес брак, – это Лорна. Все остальное было сплошным кошмаром.
– Но мы с Эваном совершенно другие, – пустила Софи в ход довод, старый как мир.
– Может, и так, но все же вам надо немного помедлить с решением. И не стоит расстраивать отца. Ради него – остынь и поразмысли.
– Он не имеет права требовать, чтобы я вернула кольцо.
Мона посмотрела на сверкающее на пальце Софи колечко – прелестное
– Если ты в самом деле любишь Эвана, – решила быть откровенной Мона, – то не захочешь ставить его в затруднительное положение. Чтобы купить тебе это украшение, он влез в серьезные долги, и ему будет очень нелегко отдавать их.
Софи потрясенно уставилась на нее.
– Об этом я и не подумала.
– Так что верни его. Не из-за упреков отца, а ради Эвана.
– Но мы же помолвлены.
– Дело не в кольце, а в том, что у вас в сердце. Если ты любишь Эвана, то сможешь дождаться, пока он получит диплом и встанет на ноги. Ты же не хочешь погубить его будущую карьеру?
– Конечно нет. Мы вовсе не собирались завтра же пожениться, о чем я и сказала бы папе, если бы он не стал вести себя как диктатор.
– Не обижайся на него. Помни, что время на твоей стороне…
Когда Мона спустилась вниз, Арни хмуро посмотрел на нее.
– Софи вернет Эвану кольцо при первой же встрече, – сообщила Мона.
– Моя дочь никогда больше не увидит этого шалопая, – как ножом отрезал Арни. – Ты сама передашь ему кольцо и скажешь, что с так называемой помолвкой покончено.
Мона с трудом набрала в грудь воздуха.
– Софи не согласится разорвать помолвку. Она возвращает кольцо Эвану ради него же самого, только потому, что знает: он сейчас не может себе позволить делать такие подарки. Кроме того, она готова ждать, пока он не закончит учебу. Так что ничего ты не добился, дорогой воспитатель!
– Ничего?..
– Если бы ты дал Софи возможность высказаться, она бы объяснила тебе, что отнюдь не собирается немедленно вступать в брак. И ты не сможешь помешать им встречаться. Они слишком молоды, это их первое увлечение, так что скорее всего все их замыслы постигнет естественная кончина.
Гарленд продолжал буравить Мону мрачным взглядом, и у нее болезненно сжалось сердце.
– Значит, ты советуешь мне смириться? – холодно спросил он.
– Да, так будет лучше всего.
– Что же мне смотреть, как моя дочь, словно лунатик, прямой дорогой движется к пропасти?..
– Дай им время, и этот брак никогда не состоится. И никакая пропасть Софи не ждет – если только своим отношением ты сам не подтолкнешь ее.
– Спасать девчонку от необдуманных шагов – это значит давить на нее?
– Все зависит от того, как ты будешь это делать, – назидательно произнесла Мона. – И давай сегодня больше не будем затрагивать эту тему.
Арни поднялся с дивана и стал мерить шагами комнату.
– Мона, как долго, по-твоему, мы сможем молчать о том, что делается с этими детьми? А вдруг они наделают глупостей?
– Не знаю. Я надеялась, что все наладится, но, похоже, мешает твое упрямство. Ты согласен?
Арни уклонился от ответа и, помолчав, сказал:
– Я знаю, о чем вы с Софи говорили.
– Ах, какие мы проницательные!
– Я поднялся наверх и случайно услышал, как она сказала, что у тебя хватило смелости следовать велению своего сердца. За что и восхищается тобой.
– А я ответила, что то была не смелость, а глупость, – парировала Мона. – Этого ты не слышал? Или просто не хотел?
– Нет. Я не привык подслушивать и ушел.
– Я сказала ей, что мой брак был самой большой ошибкой в жизни!
– Да, могу себе представить. И тем не менее…
– Ну, ну?
– Софи находится под твоим влиянием. Так почему же ты не можешь помочь мне контролировать ее, а вместо этого выступаешь против меня?
Неправда, ничего ты не хочешь понять, – обиделась Мона. – Я всего лишь пытаюсь доказать тебе, что тот контроль, к которому ты стремишься, ничего не даст. Я пыталась остановить тебя, чтобы ты не потерял дочь.
– И все же я теряю ее.
– А осуждаешь меня.
– Нет, – торопливо возразил он. – Просто я не могу отделаться от мысли, что все могло бы быть по-другому.
– Ты хочешь сказать, по-другому, если бы не я? Если бы ты никогда не встретил меня, да?
– Прекрати! – раздраженно отмахнулся Арни. – Ты права: больше говорить не стоит.
– Но ты дал понять, что пришло время во всем разобраться.
– Я этого не говорил…
– «Как долго, по-твоему, мы можем молчать о том, что делается с этими детьми?» – процитировала она. – Выяснение отношений может положить конец нашим чувствам, потому что ты боишься посмотреть правде в глаза. А правда заключается в том, что ты осуждаешь меня за все события последнего времени. Почему бы тебе не признаться в этом, как я призналась в ошибках молодости?
Арни промолчал, но выражение его глаз было достаточно красноречивым. Мона понимала, что ей было бы лучше промолчать, но ее терпение подошло к концу. Ее обуяло дьявольское желание высказать ему в лицо самые жестокие упреки.
– Так признайся, – потребовала она. – Признайся, что ты предпочел бы никогда не встречать меня. Но без моей помощи ты так и оставался бы в неведении, что Софи уже выросла. Без меня ты мог бы вечно держать ее заложницей своих старомодных взглядов.
– Хватит! – обрушился на нее громовой раскат голоса. – Ты права, мы не можем быть вместе, если только и делаем, что оскорбляем друг друга.
– Оскорбляем? Тогда давай прекратим наши отношения. И немедленно. – Мона отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы.