Жатва
Шрифт:
Дверцы распахнулись, и Женька увидел мужчину азиатской внешности, в чёрном плаще и с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу. Он смотрел холодным взглядом на беспомощного Женьку, который пытался высвободиться. У незнакомца в руках блеснула катана, он замахнулся на Женьку, дождь тарабанил о крышу машины и ветер прошелестел:
— Вспоминай!
4
За столом в зале заседаний компании собрались несколько представителей. Эсмонд — глава компании и Ордена, призванного бороться с нечистью, — а когда-то феи также входили в эту категорию. Ему было отведено законное место во главе. Подле его правой руки сидела юная дева с миловидным лицом и хрупким телосложением — это Эссиль, по совместительству секретарша,
— Эй, чудило, хватит пялиться на Эссиль, а то зенки повыпадут! — прищуривши глаза с серебристой радужкой, прошипел по-кошачьи Эрик, он заметил, как Синнаэль нахально пожирал бесстыжим глазами Эссиль, которая спряталась за спинкой кресла Эсмонда. Надо отдать должное охотнику, он в данный момент держал себя в руках и был олицетворением спокойствия, не хуже Ильи. И стало даже интересно, насколько у мужа Эссиль хватит выдержки?
— Эй, ты кого чудилом назвал, чудило? — отвлёкся от поглощающего созерцания прелестей принцессы возмущённый фей.
— Эх, жаль, у меня нет полномочий его выгнать, — хмуро произнёс мысли вслух Эсмонд, — К тому же мне интересно, как он сюда попал, пройдя охрану и датчики?
Надо отдать должное способностям рыжего клопа, ведь эта компания — лишь прикрытие для обители охотников на нечисть, и посему методы защиты здания от незваных посетителей — самые изощрённые и не дающие сбоя. А Синнаэль, благодаря исключительности способностей, смог проникнуть сюда, не привлекая внимания, что ж этот факт доказывает, что Благородный дом Кастлгардэн тренирует своих наследников очень жёстко, насколько, чтобы результаты были самые ошеломляющие.
— Ох! Это легко… Он без мыла может пролезть в… ай! Илья! Чего пинаешься? — Эрик аж подскочил на месте.
Эссиль хихикнула.
— У нас мало времени, говорите по существу! — призывал к порядку этот хмурый дайго. — Что ты узнал о «Жатве» и «Проклятых домах»?
— Итак-с! — Эрик резко встал, прошёл к столу, где стоял проектор, и стал свою речь сопровождать красочными иллюстрациями мифологического содержания. — Всего официально зарезервировано шесть Проклятых домов. Нас интересует один, самый сильный из всего списка, которому по силам запустить «Жатву». И особенно выделяется агрессивно настроенный по отношению к людям дом, носящий имя «Дети свободы», у них есть герб, девиз и история — всё как полагается. Но нет точного обозначения, сколько членов в нём состоит и кто они, из каких Благородных домов они изгнанники, и какими силами располагают? Но мне по своим источникам удалось всё-таки узнать: всего сильных членов там шесть. Из способностей: один «вышивает на нитях боли», что это значит, трактуйте сами! Второй фей — мозг дома, отвечающий за техническое обеспечение, проповедник, заклинательница и ледяная фея, об их главаре мне пока не удалось ничего конкретного узнать, одни слухи. Он и основал этот дом. «Дети свободы» и «Жатва» приходят в жизнь людей одновременно, раз в определённый промежуток времени: всё начиналось через каждые две-три тысячи лет, а потом они оборзели, и промежуток сократился до ста лет.
— То есть каждые сто лет запускается «Жатва»? Чем бы она ни была? — уточнил для себя Эсмонд.
— Да, — переключая картинки на пульте от проектора, ответил Эрик.
— Что ж, тебе удалось узнать за короткий промежуток времени такой объём информации, которая моим Орденом собиралась столетиями, — как было странно Орден теперь называть своим. Эсмонд и не думал, что когда-то будет править здесь. Он всегда находился в тени отца: — Мы поняли, что для проведения «Жатвы» избираются определённые города. Это так?
— Именно! — кивнул Эрик.
— Выбираются те города, которые находятся ближе всего к тектоническому разлому земной коры! — ответил Илья, взглянув исподлобья на Эсмонда: — Мы
— Это как? — удивился Синнаэль.
— Это несложно: они находятся на этой планете… — не без толики иронии сказал спокойный дайго: — …Мы были в местах, где исчезли цивилизации майя, ацтеки, город Мохенджо-Даро и самое свежеисчезнувшее поселение, находившееся на острове Роанок. Слово «Кроатон» вам о чём-то говорит?
— Вы хотите сказать, что один дом фей, пусть и древний, повинен в исчезновении целых цивилизаций и поселений? — изумился Эсмонд.
— А почему бы и нет? Если случается противостояние человека и нашего народа, то исход один: люди проигрывают! — гордо заметил Синнаэль, поднявши остроконечные ушки вверх.
— Но как? Столько людей за раз взяло и испарилось? У них же оружие было, в конце концов, численное превосходство! — поражался открытию Эсмонд, его жесты выражали растерянность.
— Я не знаю, куда исчезают целые города, точнее, дома остаются, вся утварь в них, даже еда нетронута и только приготовленная. Такое складывалось впечатление, что люди исчезли молниеносно. Даже следов сражения не было, — откинувшись на спинку кресла, сказал Илья: — И это странно.
— Так что мы так и не поняли, по каким механизмам работает «Жатва». Но мы можем определить, когда выпадет время её следующего проведения, — подытожил Эрик.
— И когда же? — иронично спросил Синнаэль.
— Наши дни, — Эрик переключил слайды из древних городов на современный, и этот город подозрительно походил на тот, в котором находились Арина и Женька.
Больничная палата наполнилась ярким светом, в ней стояло три кровати самой простой конструкции, на одной из них лежал бледный и измождённый парнишка. Его тёмные, немного вьющиеся волосы разметались по белой подушке, оттеняя и без того алебастровое лицо без намёка на румянец, чёрные стрельчатые ресницы нервно вздрагивали, словно их владельцу снился нехороший сон. Чёрная льняная рубашка была расстёгнута, обнажая грудь, спокойно подымающуюся при дыхании, на коже которой виднелись шрамы. Паренёк был худощавый, но жилистый, к его правой руке подключили систему капельницы. За юношей наблюдала пара тревожных глаз, это Арина. Она со вчерашнего дня находилась возле Женьки, приехав с ним на машине «скорой помощи». Девушка вместе с врачами еле уговорила, а подчас силой затолкала противящегося госпитализации друга. Тем же вечером он прошёл полный осмотр и, хотя врачи рекомендовали пройти повторное обследование в столичной больнице, ведь там аппаратура лучше, они уже могли дать неутешительный диагноз. Все внутренние органы Женьки поразила неизвестная болезнь, напоминающая рак, но ведёт она себя крайне странно и агрессивно. Когда Арина поспешно собирала Женькины вещи — к её ногам упала странная упаковка с капсулами. Сейчас она крутила её в руках. Когда она спросила у врачей, не знают ли они, от чего эти капсулы, медики развели руками.
— Что же это за дрянь такая? Хм… — задумалась Арина, особо не к кому не обращаясь.
Из глубоких раздумий девушку вывел тихий вздох: Женька приходил в себя.
— Женька! — радостно прильнула к парню Арина.
— Блин… где я? — осмотревшись рассредоточенным взглядом, переспросил Женька, потёр переносицу, жмурясь и попутно удивляясь, отчего на него обрушилась бурная волна эмоций.
— В больнице! Ты в обморок резко свалился вчера! Я «скорую» вызвала. А ты уже, когда мы ехали на ней, пришёл в себя и начал вырываться, как дикий, из машины! Еле усмирили. Ты ещё кричал, мол, нет времени, и кучу всякого другого берда. На тебя врачи, мне показалось, литр успокоительного угробили, — присевши подле него, поведала Арина. Её голос дрожал, а сама она побледнела — так она переволновалась, — а ещё не знала, как сказать Женьке о диагнозе. Можно, конечно, списать на то, что в этой больнице устаревшее оборудование и диагноз поставлен неверно… Да только вид Женьки подтверждал, что время его иссякает.
— Бли-ин… — закрыл ладонями лицо Женька, — Не стоило мне сюда попадать! Уже МРТ делали? — и он испытующе посмотрел на подругу, она кивнула.
— Ты… тебе уже сказали? О том, что тебя пожирает болезнь… блин… я хотела сказать… ты болен… а тут старая техника… бред… ты выздоровеешь! — рассеяно моргнула Арина, стала нести околесицу, ещё больше заволновавшись, и начала активно жестикулировать — так у неё выражалась высшая степень переживаний.
Она хотела подобрать как можно щадящие слова, а вышло… что вышло. Девушка вздохнула.