Жасминовый дым

Гамаюнов Игорь

Конечно, Сергиенкова – взяточница, снова и снова убеждал себя Олег. И не только потому, что, как и Сёмин, читал агентурные донесения. К ним он относился с необходимой долей скепсиса: мало ли какими мотивами руководствовался засекреченный «источник», обычно обретавшийся в ближнем окружении разрабатываемого «объекта» и потому способный оговорить нелюбимого начальника. Или – что-то не так истолковать, а что-то преувеличить. Нет, убеждённость Олега опиралась на общую ситуацию, на постоянные обывательские разговоры о том, с какой мздой нужно идти в начальственный кабинет, чтобы чего-то добиться. «Народ врать не будет», – часто приговаривал Сёмин, и тут Олег был с ним совершенно согласен. Ну, не могла Сергиенкова не пользоваться

своей властью в личных интересах! Это он понял сразу, когда, приехав в префектуру, поднялся на третий этаж в Управление культуры и оказался в приёмной Елены Ивановны.

6

Там маячила за компьютером неприступная Рита, секретарь-референт, крупная девушка с короткой стрижкой и отсутствующим выражением лица, оберегавшая свою начальницу от «внеплановых» визитов, томились вдоль стен многочисленные посетители, жужжал громоздкий напольный вентилятор, колебавший зелёные стебли, свисавшие из горшков на витых металлических треногах. Очередь Рябикина подошла минут через сорок, но ему не повезло – Сергиенкову срочно куда-то вызвали, он успел, войдя в её кабинет, лишь представиться.

Елена Ивановна, выходя ему навстречу из-за стола, с извинительной улыбкой развела руками:

– Теперь только в следующий приёмный день, то есть через неделю. Скажете Рите – вне очереди.

Они оба вышли из её кабинета, и Олег, пропуская её вперёд, отметил: да, возраст не скроешь ни яркой косынкой, повязанной на увядающей шее, ни пышной копной как бы небрежно уложенных, слегка подкрашенных в охристый цвет волос. Ростом она была ему по плечо, взгляд цепкий, движения быстрые. «Такая, – подумал, – выколотит из посетителя любую сумму».

Но и через неделю попытка Олега чуть было не сорвалась: он минут двадцать сидел у неё в кабинете, рассказывая о своей фирме урывками – их общение прерывали телефонные звонки. Сергиенкова, всё внимательнее вслушиваясь, присматриваясь к его сдержанно-плавным жестам, к манере склонять голову и чуть-чуть улыбаться, поправляя слегка затемнённые очки, маскирующие его узко посаженные глаза, в конце концов с досадой воскликнула на очередной телефонный трезвон:

– Ну, разве можно в такой обстановке толком поговорить?!

И Рябикин, приготовивший несколько вариантов развития их отношений, немедленно отозвался:

– А давайте обстановку сменим. Я знаю один уютный ресторанчик. Вы во сколько освобождаетесь? В шесть? Я за вами заеду.

Он заметил: внезапное его предложение не слишком удивило Елену Иванову. Да, конечно, деловые переговоры за ресторанным столиком в Москве давно стали обычаем. Почему же медлит она с ответом, положив руку на стрекочущий аппарат? Неужели осадит его сейчас каким-нибудь едким замечанием? Но ироническая усмешка лишь наметилась, так и не проступив на её ухоженном лице. Нет, чутьё его не подвело – он её чем-то зацепил. Надёжно ли? Что она сейчас высматривает в нём – расчётливого дельца, спешащего завершить сделку, или коллекционера сексуальных побед, любителя гульнуть на представительские деньги?.. Так и не ответив ему, она сняла трубку. Звонок, судя по всему, был не официальным, Елена Ивановна, утратив начальственную сдержанность, сощурилась в хитроватой улыбке.

– Тут меня только что в ресторан пригласили, а ты мне про какой-то театр.

И, прикрыв трубку, объяснила Рябикину:

– Подруга заботится о моём досуге.

– Скажите, я и её приглашаю.

– Вот мне говорят, что теперь приглашают нас обеих.

Она проговорила это, уже не скрывая усмешки, очень уж забавной ей показалась его мальчишеская торопливость. Нет, Олега это не смутило, он рад был такому повороту, третий человек за столом поможет развернуться разговору в нужном направлении; женщины ведь болтливы, а оставшись наедине, непременно проговорятся о главном, только бы звукозапись оказалась качественной. К тому же за окном сиял летний день, множивший солнечные блики

на взъерошенной тополиной листве, звенели воробьи, проносились по улице автомобили, у перехода скапливались нетерпеливые пешеходы – все, абсолютно все торопились жить, и немолодая Сергиенкова, наверняка постоянно помнившая о своих улетающих годах, и её подруга (скорее всего – сверстница) вряд ли были исключением. Он, Рябикин, устроит им сегодня маленький праздник, поможет очнуться от ежедневной суеты – в обмен на их нечаянную откровенность.

– Я перезвоню, – сказала в трубку Елена Ивановна и, возвращая своему лицу официальное выражение, стала объяснять Рябикину, каким должен быть проект договора.

– Можете сегодня же набросать его черновой вариант и захватить с собой. А помещение для офиса мы вам подберём быстро.

Добавив всё с той же хитроватой улыбкой:

– Раз уж вы так торопитесь.

Выходя из её кабинета, Олег чувствовал себя удачливым охотником, точно рассчитавшим, по какой тропе пойдёт дичь. Осталось правильно расставить капканы.

7

Сейчас, в комнате с задёрнутыми шторами, включив настольную лампу, Олег листал расшифровки записей, вспоминая тот день. Он тогда очень волновался. Вернувшись после разговора с Сергиенковой домой, позвонил Сёмину. Сообщил: визит в ресторан организован, присылайте автомобиль поприличнее. Прислали «чайку», почти как для новобрачных, правда – без колец на капоте. К тому же Олег нарядился в модный костюм бликующего серовато-сизого цвета («мокрый шёлк»), его приспущенный галстук подобран в тон, а очки с лёгким затемнением придают взгляду загадочность, – чем не жених. Долго не мог отойти от зеркала, прикидывая, не заподозрит ли цепкоглазая Елена Ивановна фальшь, слишком уж празднично. Хотя, может, так и надо, нынешние бизнесмены любят ярко подать себя. Но внутреннюю дрожь унять не мог. Водитель, приземистый крепыш с круглой головой и внимательным взглядом выпуклых глаз, на нервный вопрос Олега, хорошо ли работает аудиозапись в салоне, ответил, слегка растягивая слова: «Обижа-аешь, нача-альник». И с этого момента стал поглядывать на Олега снисходительно. Водителю-то что, у него это, может, сто пятьдесят пятый выезд, а у него, Олега, такой – первый.

Они подкатили к подъезду префектуры без пяти минут шесть. Выскользнув из автомобиля, Олег, не захлопывая дверцу, вскинул руку, посмотрел на часы. Жест был картинный, но ничего с собой он поделать не мог. Знал: окна приемной и кабинета Сергиенковой выходят на эту сторону, она и её секретарша Рита наверняка уже ахнули, увидев его лимузин. Вот они обе появились на широких ступеньках подъезда – рослая, неуклюже косолапящая Рита в мятом брючном костюме и невысокая, в лёгком жакетике и светлой юбке, всё с той же пёстрой косынкой на шее Елена Ивановна. Спускаясь вниз, к автомобилю, кивая расходящимся сослуживцам, Сергиенкова что-то быстро втолковывала своей секретарше, упорно косившей в сторону эффектной фигуры Рябикина. Распрощавшись с ней и подойдя к Олегу, она спросила с лёгкой полуулыбкой:

– Ну что, карета подана?

А устроившись поудобнее в глубине просторного салона, пошутила:

– В таком автомобиле вначале надо ехать в Кремль, на заседание Политбюро.

– Да, эта «чайка» как бы машина времени, – живо откликнулся с переднего сиденья Олег. – Захлопнул дверцу и – оказался в Стране Советов.

У Красных ворот, со стороны высотки, они притормозили, там в салон к Сергиенковой влетела её подруга Наталья Шмакова, чернявенькая пухловатая женщина средних лет, несколько ошеломлённая маркой автомобиля, но, тем не менее (отметил про себя Олег) достаточно разговорчивая. Пока они ехали по кольцевой к Арбату, она успела рассказать об аварии на площади трёх вокзалов, о погоде в Анталии, куда собралась в отпуск, и спектакле питерского режиссёра Льва Додина «Братья и сёстры», который вчера длился с двух часов дня до одиннадцати ночи.