Жандарм
Шрифт:
— Мундиры продали Льву Моисеевичу, который на Толкучем рынке лавку держит. Бумаги сожгли, а то, что у вас в карманах было — на еду потратили.
— Деньги вернете. Все до копейки! — приказал я.
Пусть это для дворянина мелочно, но ходить без копейки в кармане — то еще удовольствие. Да и наказать их надо здесь и сейчас, чтобы не подумали, что подобное им с рук может сойти. И не пытались чего лишнего удумать.
— Да где же мы их возьмем-то? — искренне удивился Василий.
— Не могли вы все на еду потратить. С мундиров, что получили — куда делось?
— Большую часть себе
— У всех? — я посмотрел на остальных примолкших подельников.
— Если все заберете, нам на что жить? — буркнул бородатый, чьего имени я так и не узнал.
И тут же решил это исправить.
— Тебя как звать-то?
— Акинфеем кличут.
— Вот что Акинфей. И вы тоже слушайте. Доставайте все, что есть в карманах. В счет вашего долга ко мне заберу половину. Остальное оставлю. Как вернете все, что у меня забрали, да с мундиров выручили — так и будем в расчете. Поняли? Это по деньгам, — тут же уточнил я, чтобы они не подумали, что в остальном что-то поменялось.
Нехотя мужики начали выворачивать карманы и выкладывать все на стол. Василий с топчана передал свои копейки блондину Сереге. Бандиты зря прибеднялись. Всего набралось чуть больше двух рублей. Я тут же отсчитал половину, и остальное отодвинул в сторону. Ну что же. Как минимум мне теперь есть, на что пообедать и прожить до получения подъемных.
— Сколько всего получили с мундиров?
— Четыре рубля, — тут же ответил Акинфей.
— Врешь! Он не меньше десятки стоит, а то и поболее будет, — не поверил я.
Спасибо Савелию Лукичу, что просветил на счет цен на форму.
— Так это же жид, каких поискать! — возмутился Акинфей. — Его попробуй, переспорь. Еще и угрожал, что сдаст нас, если не согласимся на его цену.
— Но не сдал же? Значит, соучастник. Сегодня же сходите к нему и пусть вам эти деньги вернет. Скажите, иначе я сам к нему приду, и разговор у нас иной будет. А завтра тогда я зайду, и вы мне деньги отдадите.
— Люди не поймут, если нас вместе заметят, — замялся Акинфей. — Может, не здесь встретимся? Да и дядька Увар... Он-то не знает, что мы теперь с вами... это... сотрудчаем.. — с трудом произнес бородач непривычное слово.
— Тогда в трех кварталах от управления жандармерии, возле цирка утром. Часов в восемь, — тут же назвал я новое место и время.
— Так это, господин, — покосился на мой карман Сергей, куда я упрятал деньги. — Может, вы тогда лишнее вернете? У вас в карманах не было столько, а за мундиры мы завтра отдадим.
— Вот еще! — фыркнул я от такой наглости. — Ты меру то знай. Мундиры четыре рубля не стоят. Скажи спасибо, что я вам их полную стоимость в долг не записал!
На этом я уже хотел с ними расстаться, когда вспомнил о своем обещании Проньке.
— Так, еще для вас будет одно дельце, — тут же вернулся я в комнату, из которой успел выйти.
При моем возвращении все трое вздрогнули от неожиданности. Некомфортно им в новом статусе.
— И какое? — с опаской спросил Акинфей.
— Достаньте два отреза ткани и передайте их девушке, что на третьем этаже в вашем работном доме живет. Пронькой ее звать. Скажите — от меня.
—
Но я его все равно услышал.
— Девушку не троньте! — тут же приказал я. — Она не знает, что я жандарм. Думала, обычному работяге помогает. И не к вам меня отправила, а к Алябьеву. Узнаю, что нехорошее с ней сотворили — считайте, что наш договор на этом кончился. С нехорошим для вас исходом. Поняли?
— Да.
— А как же.
— Не тронем, — снова вразнобой ответили мужики.
Покинув дом, я неспешно двинулся вдоль улицы, раздумывая, чем занять оставшееся время. Задание у меня примут только через день. Тогда же вроде должна начаться учеба. Можно попробовать сдать сегодня, но кому? Пантелееву? А если его не будет на месте? А если не он принимает решение о сдаче? Могу только впустую время потерять.
Так, бесцельно идя по улице Москвы, мой взгляд сам собой зацепился за вывеску электрического театра. А это что за зверь? Подойдя ближе, увидел афишу, на которой говорилось, что сегодня показывают роман Лермонтова — Демон.
— Нужно приобщаться к местной культуре, — решил я, увидев ценник в шестьдесят пять копеек.
Да, после посещения у меня останется только на один раз поесть нормально, но уже завтра завербованные мной грабители принесут мне четыре рубля. А вот узнавать окружающий меня мир нужно как можно скорее. Причем все его стороны. Иначе нормальную карьеру я не выстрою. С этими мыслями я вошел в ворота под вывеской.
Глава 16
Здание театра было уже привычно двухэтажным и даже имело свою территорию. За металлической ажурной оградой к входу вела дорожка, усаженная цветами и аккуратно подстриженными кустами розы. Над входом вывеска театра дублировала свою «товарку» над воротами.
Когда я зашел в фойе, то снова почувствовал себя белой вороной, как в поезде. Только там я был богатым среди бедных, а тут из-за моего костюма все получилось с точностью наоборот. Нет, откровенных богачей в театре не наблюдалось, больше средний класс — инженеры, студенты и гимназисты, офицеры с дамами и просто одинокие барышни... А вот рабочих не наблюдалось ни одного.
Само фойе было не особо большим — примерно метров пять на восемь. Напротив входа была буфетная стойка, за которой стоял официант с прилизанными волосами, пробором по центру и короткими усиками. За его спиной к стене были приколочены полки, на которых стояла сладкая выпечка. Отдельно стоял стеллаж с напитками. Аромат свежей сдобы причудливо смешивался с дешевым парфюмом пришедших на представление дам и запахом табака.
Справа от буфетной стойки была дверь в служебное помещение, а сам зал для посетителей находился на втором этаже, куда вела винтовая лестница. Она находилась еще правее от двери. По бокам от входа стояла пара кадок с растениями. Освещал фойе попадающий из окна слева дневной свет, но на потолке свисала и люстра для ночного освещения. Украшена она была тканевой бахромой, прикрепленной к металлическому обручу, по центру которого и свисала лампочка.
— Сударь, вы наверное дверью ошиблись, — процедил через губу, подошедший ко мне молодой поручик.