Жандарм
Шрифт:
— Тогда вам пол Москвы арестовать придется, — злорадно заметил блондин. — Тут люди если сами не выходят на дорогу, то уж точно видят, или догадываются, кто этим занимается.
— Ладно. Меня-то чего в околоток сдали? Почему не убили, раз уж кулаки в ход пустили?
Для меня этот момент был загадкой. Действительно — им бы меня добить, да прикопать где-нибудь. Хрен кто нашел бы! Но я почему-то в камере оказался.
— Надо было, — нехотя согласился со мной блондин. — Да испугались какое родовое проклятие подцепить, когда документы ваши прочитали. Слухи ходят, что в некоторых старых магических родах такое водится, что оторопь берет. Гнить заживо
— На улице бы кинули.
— И вы там и окочурились бы, а после — проклятие нам. Оно ведь расстояния не знает. А так, дядька Увар говорил, что вам не поверят сразу, а потом он уже и подговорил бы какую душу пропащую грех на себя взять. Ну и проклятие бы посмертное на него упало, если есть оно.
— Это как?
— Да перевели бы вас в камеру общую, а там и придавили, — бесхитростно заявил блондин.
Наш разговор прервал стук входной двери. Спиной вперед, держа в вытянутых руках кастрюлю, в комнату зашел второй из моих ночных обидчиков.
— Вот, Сергуня, сегодня у нас пир! Картошечка отварная. Сейчас еще за луком сбегаю, да пару стопок из запасов Леонида Алексеевича себе нальем...
Тут он повернулся к столу, увидел меня и замер.
— Без глупостей, — поднял я левую руку с чуть засветившимися от наполнившей их магии кончиками пальцев. — Медленно поставь кастрюлю на пол и встань возле шкафа. Дверь за собой не забудь закрыть.
Мужик как загипнотизированный смотрел на мои светящиеся пальцы и далеко не сразу выполнил требуемое. Пришлось повторить, повысив голос. От этого проснулся их третий подельник, спавший на кровати.
— Помнишь меня? — улыбнулся я детине.
Тот рефлекторно прикрыл пах ладонями.
— Помнишь, — сделал я вывод.
Пока «повар» выполнял мой приказ, я думал, что с ними делать. В своем преступлении блондин уже сознался. Он же и остальных сдал. Осталось их в суд привести и мое задание выполнено. Сейчас узнаю их имена, на лица я их запомнил, того полицейского, что их покрывает, тоже к делу подошьем. Хорошо? А вот не знаю. Мне вдруг стало мало одной лишь мести и наказания грабителей. Мне же нужно себя в этом проверочном задании показать — так? И чем лучше, тем выше шанс, что меня заметят и начнут давать нормальные, серьезные дела, с помощью которых я пойду вверх по карьерной лестнице. А там и новые чины, и выполнение клятвы о «чести рода». Достаток опять же выше. И независимость от деда. Подлинная независимость. Пока что меня во многом выручает фамилия. Вот даже сейчас — грабители испугались меня добить из-за страха перед дворянским именем. Бологовские хоть не верхушка элиты империи, но старый род, на слуху. О том что старый — в документах ни слова не написано, бандиты сделали вывод лишь из фамилии. Был бы новый, они бы так проклятия не опасались, как мне кажется. Такая репутация накапливается с годами.
В раздумьях, я окидывал взглядом комнату, пока вновь не остановился на лежащей на столе газете. Уже внимательнее прочел не только заголовок, но и короткую статью на первой странице. Там автор описывал невыносимые условия жизни и работы на химическом предприятии, принадлежащем дворянскому роду Бронниковых. Исходя из нее, работники предприятия вкалывали по двенадцать часов, вместо рекомендованных правительством десяти, не имели ни одной больницы, хотя в указе императора промышленникам опять же рекомендовалось строить и больницы и школы при предприятиях за свой счет. На предприятии не было
— Так-так-так. Читаем запрещенную литературу? — оскалился я.
— Это профсоюзный листок. Он разрешен, — недоуменно посмотрел на меня блондинистый Сергей.
— А указывать государю-императору автору этой статейки тоже разрешено? — ткнул я на последнюю строку.
Вот тут блондин сбледнул. Да и остальные тоже. Они-то читали эту газету, а раз я углядел в ней посягательство на власть императора, то и они могут пойти под раздачу. Не донесли, хотя прочитали.
— Может, вы еще что-то запрещенное читаете? Идеи революционные вынашиваете? Вон как ты про жизнь тяжелую мне тут «пел», — посмотрел я на сидящего парня. — Что бандитом из-за этого стал, на людей нападаешь и грабишь.
— Ваше благородие, не губите! — взмолился блондин. — Мы за государя-батюшку любого сами порвем! И того, кто такие непотребства написал, тоже!
— Ну, может ты и порвешь, а вот что твои приятели думают? — посмотрел я на стоящего около шкафа бородатого «повара» и на лежащего Василия.
— Порвем.
— Как есть — порвем, — невпопад ответили те.
— Вот как верны императору значится, это хорошо. Может и к сотрудничеству готовы? Если про кого из революционеров услышите — тут же мне о нем расскажете. Так?
Мужики опустили головы. Значит, знают чего интересного! Отлично. Осталось их дожать, и пусть тогда в суд я их не поведу, но источник информации о людях, что мутят воду, будет оценен гораздо выше, чем обычный поиск грабителей. Последнее — удел полиции, а не жандармерии. Мне об этом еще Рыков говорил в Твери.
— Ну?! — поторопил я их. — Согласны? Или прямо сейчас едем в главное управление жандармерии, и там уже я вас оформлю, как полагается?
— Согласен, — первым выдавил из себя блондин.
Он оказался намного менее стойким, чем его приятели. Затем уже кивнул и бородатый, а когда я потребовал устного подтверждения, тоже выдавил из себя слова согласия. До последнего молчал лишь Василий.
— А ты чего? Хочешь на каторгу пойти? — обратился я к нему.
— Да мне плевать, — выдал детина. — Из-за вас у меня теперь будущего нет, — угрюмо посмотрел он себе в ноги, где до сих пор прикрывал пах.
— Думаю, можно будет найти тебе лекаря, — тут же сориентировался я. — В крайнем случае, мага, что лечением занимается, найдем. Если полезным будешь.
Вот сейчас он оживился и с надеждой посмотрел на меня.
— Правда? — и столько чистой детской веры в этом вопросе, словно передо мной не бугай лежит, а ребенок. Обмануть такого — получить смертельного врага на всю жизнь, но если сдержишь обещание — будет самым преданным тебе до гроба.
— Сделаю все от себя зависящее, — кивнул я. — Но и ты не подведи.
— Уж не подведу, — закивал Василий. — Обещаю!
— Тогда для начала скажи — где мои вещи, что в чемодане были? — решил я ковать железо пока горячо.