Жалкая
Шрифт:
Из неё получилась бы прекрасная актриса, так хорошо она играет роль.
Глубоко вздохнув от воспоминаний, я делаю движение, чтобы встать, но прежде чем я успеваю встать на ноги, Дороти поднимается, отталкивая меня назад, когда проскальзывает между скамьями в проход. Она едва удостаивает меня взглядом, но мои глаза горят, когда я пялюсь на то, как она поднимается на помост, этот чертов коричневый хвост развевается, ярко-красные каблуки стучат по деревянному полу.
Мои зубы сжимаются так сильно, что болят коренные зубы, когда я
Туфли Нессы.
Боже, какая же сука.
Да… горе — странная штука.
Но также как и злость.
И я злюсь.
Я злюсь на Нессу за то, что она допустила свою смерть.
И я злюсь на Дороти за то, что она её убила.
1. НИКОЛАС
Семь Лет Спустя
— Как её зовут?
Я смотрю на Сета боковым зрением, наблюдая, как он расчесывает пальцами свою темную бороду.
— Знаешь, неудивительно, что никто не даёт, когда у тебя на лице такое дерьмо.
Он ухмыляется.
— Женщины любят это дерьмо. А ты меняешь тему.
— Какие женщины?
— Все те, кого твоя красивая задница игнорирует, — подмигнув, он встает и хватает свою куртку, коричневая кожа куртки дополняет его смуглую кожу и прикрывает пистолет в кобуре на бедре. — Ты действительно не расскажешь мне?
Пожав плечами, я кручусь на своем рабочем стуле, маленькие стены моей кабинки давят на меня с каждой стороны.
— Я не помню.
— Как обычно, — насмехается Сет.
Смех вырывается из моей груди.
— Она знала, на что подписывалась. Мы трахнулись. Я не просил её руки и сердца.
Он качает головой.
— Не думаю, что кто-то настолько глуп, чтобы подумать, что они могут получить больше, чем одну ночь с тобой, чувак.
Моя грудь вздымается, и я заставляю себя ухмыльнуться. Он не ошибается. Даже если бы я захотел, на этой работе нет места для отношений. Мне и так тяжело обеспечивать безопасность моей сестры. Все остальные — это прицеп, который меня не интересует.
— Не злись на меня за то, что я отказываюсь играть в какие-то выдуманные сказочные эмоции.
Его бровь приподнимается.
— Что, черт возьми, это вообще значит?
— Любовь, — я пожимаю плечами. — Это фальшивка. Просто химическая реакция, которую люди выдают за нечто большее.
— Как скажешь, чувак, — Сет смеётся. — Хочешь перекусить?
Я смотрю на длинный проход из столов, подчеркнутый ворсистым синим ковром.
— Нет, Капитан хочет меня видеть.
Глаза Сета прослеживают за моим взглядом, пока не упираются в закрытую дверь кабинета начальника нашего отдела, агента Галена.
— Для чего?
— Наверное, чтобы снова назначить меня
Уголки его рта приподнимаются.
— Ну, может, тебе не стоило трахать его дочь.
Застонав, я провожу руками по лицу.
— Это было один раз, и я не знал, что это была его дочь.
Сет смеется, а я хмурюсь, швыряя в него рандомную ручку с моего стола. Честно говоря, грубо с его стороны получать радость от моего несчастья.
Дверь в кабинет Кэпа распахивается, и мы оба оборачиваемся на шум. Смех Сета затихает, его тело выпрямляется, когда он прочищает горло. Я смотрю на него и ухмыляюсь.
Ссыкун.
Он всегда боялся нашего босса, сколько бы раз я ни говорил ему, что Кэп только лает, но не кусается.
— Вудсворт(на англ. — Woodsworth; схоже со словом Woodman, что является отсылкой к тому, что прототипом персонажа является Железный Дровосек, также настоящее имя Дровосека было Ник).
Голос Галена хрипловат, и я подмигиваю Сету, вставая и направляясь к его кабинету, с каждым шагом чувствуя жгучий взгляд Кэпа. Не секрет, что он ненавидит меня и хочет, чтобы я ушёл из его отдела, а затем и из его жизни. Но независимо от его личных эмоций, я живу и дышу этой работой, и я лучший в своем деле.
Опустившись в жёсткое серое кресло напротив его стола, я пробегаюсь глазами по обрамленным рамками портретам его жены и трех дочерей, и мой член дёргается, когда я замечаю ухмыляющуюся Саманту с идеальной оливковой кожей и худенькой рукой, приобнимающей плечо её младшей сестры.
Я солгал Сету. Я прекрасно знал, что это дочь Кэпа. Просто мне было наплевать. Справедливо, что он вырвал меня из активного расследования и отправил заниматься бумагами.
Кэп прочищает горло, проходя мимо меня, сужает глаза и протягивает руку, чтобы перевернуть рамку с фотографией лицом вниз. У меня подтягивается губа, но я подавляю её, вместо этого напуская на себя вид скуки.
Он указывает на меня пальцем.
— Не смотри на неё, маленький засранец.
Усмехаясь, я поднимаю руки в знак капитуляции.
— Виноват, Кэп.
Он хмурится.
— Я твой начальник, а не гребаный капитан. И твои извинения ни хрена не значат.
— Ну, Вы капитан моего сердца, и я не буду счастлив, если Вы не счастлив, — я прижимаю руку к груди, ухмыляясь. — Да ладно. Я сказал, что мне жаль. Что еще я могу сделать?
Его темные глаза сужаются.
— Ты уже сделал более чем достаточно.
Я сажусь обратно на своё место.
— Ничего такого, о чём она не просила.
Резкий шлепок раздается по комнате, пальцы Кэпа напрягаются, вдавливаясь в стол.