Жаклин
Шрифт:
«О, я потрясена», — прошептала Джекки императору по-французски.
Король Марокко Хассан навечно очаровал Джекки, подарив ей кафтан белого шелка и огромный пояс, украшенный сотнями крошечных драгоценных камней.
«Я написала ему письмо по-французски на пяти страницах, чтобы поблагодарить за великолепный подарок, — говорила она. — И я навсегда полюбила Аюба за то, он подарил мне Садара, — говорила она о пакистанском президенте, привезшем ей коня. — Скакать на нем буду лишь я одна».
Одним из ее любимых подарков были часы с бриллиантами, которые она получила от мэра Парижа.
Дорогие
Но президент отказался предоставить прессе полный список даров от глав иностранных держав, в особенности это касалось драгоценностей, мехов, редких произведений живописи и восточных ковров, подаренных его жене. В конечном счете она стала самой «одаренной» первой леди в истории США. Ее подарки оценивались в два миллиона долларов. Позднее, в 1966 году, конгресс принял закон о том, что первая семья страны не может принимать подарков, стоимостью выше 100 долларов.
Когда губернатор Пенсильвании прислал семье Кеннеди деревянную подставку для Библии, первая леди предложила сжечь ее в камине. Она отдавала медали, тарелки и небольшие украшения своим секретаршам.
«Они всегда выставляли подарки в комнате для обедов, — вспоминает один из частых посетителей Белого дома, — и я никогда не забуду вечера после посещения премьер-министра Сомали. Джекки тащила нас в комнату, чтобы показать свои подарки — лампу, сделанную из клыка носорога, зажигаемую при помощи страусиного яйца. «Посмотрите на эту ужасную вещь, — сказала она. — Я боюсь включить эту чертову штуковину, так как из яйца может вдруг вылупиться страусенок».
Джекки никогда не владела большим количеством золота и драгоценностей и тайком брала их напрокат у Тиффани, чтобы надевать на балы.
«Я слышала, как президент подкалывал свою жену насчет того, что она собирается взять напрокат драгоценности у всех лучших ювелиров мира, чтобы не оплошать перед шахом Ирана и его женой», — вспоминает Тиш Болдридж. Всех в Белом доме тогда интересовало, как оденется первая леди на ужин в честь четы из Ирана.
Джекки знала, что юная супруга шаха прибудет украшенная бриллиантами и изумрудами величиной с куриное яйцо. Полюбив антикварные бриллиантовые заколки восемнадцатого века, она решила купить себе такую заколку и украсить ею свои волосы. Чтобы заплатить за нее 6160 долларов, она продала кое-какие свои драгоценности, в том числе огромный аквамарин, подаренный ей правительством Бразилии. Она не сказала мужу, что продает государственные дары, зная, что он будет против.
В тот вечер, когда шах Ирана прибыл в Белый дом, президент Кеннеди лицезрел шахиню, украшенную драгоценностями. Потом он посмотрел на свою жену с одной бриллиантовой заколкой в волосах. «Моя жена одержала верх», — ухмыльнулся он.
Видя жен всяких знаменитостей, увешанных драгоценностями, Джекки испытывала чувство неполноценности. Вскоре по дипломатическим каналам распространились слухи, что первая леди готова принимать подарки в виде драгоценных
Почти 66 глав государств, посетивших Белый дом, преподнесли Джекки дорогие подарки.
Король Марокко Хассан привез золотой меч, украшенный пятьюдесятью бриллиантами. Джекки тотчас же приняла решение удалить бриллианты и заменить их стеклянными камешками. Она приказала своей секретарше заняться этим.
«Джекки попросила меня позвонить в Нью-Йорк и попросить Тома Уолша прибыть в Белый дом, — вспоминает миссис Галахер, объясняя, что первая леди хотела, чтобы он отнес меч ювелиру и пронаблюдал бы за тем, как тот удаляет бриллианты. — Уолш должен был хранить драгоценные камни». Том Уолш прилетел в Вашингтон, чтобы заняться этим делом, но, осмотрев меч, он решил, что бриллианты Саудовской Аравии нелегко будет отделить от меча, и сказал Джекки, что это будет стоить очень дорого.
«Иногда я злюсь сама на себя, думая о том, сколько энергии я трачу на устройство быта в Белом доме, — говорила Джекки. — У нас был такой чудесный дом в Джорджтауне. Вы могли прийти туда вечером и присесть возле зажженного камина. Мы вели мирные беседы и никогда не засиживались допоздна. Я боюсь, что в Белом доме ничего подобного не будет. Дети уже никогда не смогут пообедать с Джеком.
Я поняла, что, когда человек становится президентом, его связи с внешним миром обрываются».
И все же Джек Кеннеди — президент не был изолирован от внешнего мира. С помощью друзей и помощников он жил, как плейбой, в своем административном особняке. «Для Джека Белый дом являлся увеселительным заведением», — вспоминает Джордж Смазерс. Для Джекки этот дом стал чем-то вроде убежища. Впервые она могла регулярно видеть своего мужа. Никогда раньше ей не удавалось проводить так много времени в его обществе». «Бывали дни, когда мы завтракали, обедали и ужинали вместе! — восклицает она. — Я просто не верю в это». Она вспоминала, гуляя по южной площадке Белого дома, что никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.
Но Кеннеди нуждался в новых женщинах. Он также сближался с разного рода мужчинами. Например, одно время он был близок со своим другом по колледжу Лемоном Биллингом, который посещал Белый дом каждый уик-энд. «Он запросто заходил в комнату президента, даже когда того не было там», — вспоминает главный дворецкий, который всегда информировал первую леди о приходе этого человека.
«О, мистер Уэст, — говорила Джекки. — Он заходит к нам каждый уик-энд с тех пор, как мы поженились».
Годами она должна была мириться с его сестрами, живя с ними под одной крышей, политическими соратниками мужа. «Я постоянно натыкалась на какого-нибудь политика, курящего сигару». В те дни она не знала, будет ли ее муж ужинать дома вечером или прибудет домой с десятью незваными гостями.
Долгие разлуки, которые ей приходилось выносить во время его путешествий, приносили ей страдания и вносили напряжение в их взаимоотношения. Но с переездом в Белый дом все это кончилось. Ей казалось, что она может забыть семь бурных лет, наполненных политической борьбой, и снять эмоциональное напряжение. «Теперь, когда мы живем в Белом доме, Джек, возможно, расслабится и станет привыкать к семейной жизни».