Ж… замечательных людей
Шрифт:
— Пол, я…
— Ты что, кого-то приводила сюда, пока меня не было?
— Это не то, что ты думаешь!
— А что?
Я его в жизни не видела таким — Пол был не в ярости. Его как-будто подстрелили.
— Мистер Вардлоу, это я приводил сюда свою девушку, — произнес Папа Жао.
— То есть?
— Ну что я ее, к себе поведу? Она приличная женщина, у ее дяди магазин в Чайна-тауне есть.
Пол схватился за лоб.
— Жао, у меня сейчас процесс, я опаздываю, но когда я вернусь, я тебя убью.
Едва дверь за ним захлопнулась,
— Спасибо.
Тот не поднимал на меня глаз.
— Мне еще кое-что нужно из Китая привезти. Вы уж поспособствуйте.
Казалось бы я весь день должна была думать о Зэке: о том, что он козел, и что хорошо бы Пол продул его дело. Но мысли текли совсем в ином направлении. Я смотрела на Папу Жао, угрюмо смахивающего пыль с книжных полок.
К Люси я относилась с гораздо большим уважением: она работала у меня ради денег. А Жао нравился статус прислуги, и наверное поэтому я подозревала его в подлости — ведь он так непохож на меня.
Даже то, что Жао помог Полу справиться с болезнью, ничего не изменило. Даже его концепция об инь и ян.
У него была личная жизнь, о которой я ничего не знала. Я обращала на него внимание лишь тогда, когда он был источником занимательной истории или угрозой моему благополучию.
Жао тоже меня не любил, но мирился с моим существованием — как персидский кот с наличием дуры-хозяйки. И тем не менее он подставил бок, чтобы защитить меня.
— Почему ты сказал, что это твой презерватив?
Папа Жао нахмурил редкие брови.
— Это не из-за вас, это из-за того… бритоголового. Плохой человек — презик вам подсунул и мою шарманку веломагнитофоном обозвал. За что он вас ненавидит?
Я хотела сказать, что напротив — Зэк меня любит, но как-то язык не повернулся.
— Жао, иди домой, а я с Полом поговорю, чтобы он на тебя не сердился.
Папа Жао презрительно хмыкнул.
— Как будто я его сердитым не видел!
Но закончив уборку, все же свалил от греха подальше.
Пол вернулся поздно. Я не звонила ему: не хотела лишний раз напоминать, что меня волнует судьба Зэка.
Наконец он явился: взгляд бесстрастный, даже суровый.
— Есть что-нибудь перекусить?
Я разогрела ему ужин.
— Ну спрашивай, что ли! — произнес Пол. Он уже не мог сдерживать себя и улыбался от уха до уха.
У каждого адвоката есть свой фирменный способ ведения дел: кто-то травит противника, кто-то задавливает интеллектом, кто-то взывает к судейской жалости. Пол — остроумничает. Причем с серьезным выражением лица.
Я никогда не была на его процессах, но мне приходилось видеть Пола в действии. Полгода назад он представлял интересы супер-модели, разводящейся с мужем. На кону стояло 150 миллионов.
В ожидании пресс-конференции Пол сидел в роскошном фойе «Шератона» и делал пометки в документах. Вокруг на почтительном отдалении перешептывались журналисты.
Черные ботинки,
Один из журналистов не выдержал:
— Мистер Вардлоу, вы считаете, что ваша клиентка не должна делить все нажитое в браке пополам?
Пол отложил блокнот в сторону.
— Боюсь, что ее муж тоже так считает. Иначе ему придется взять себе половину ее котов, опухоль правого колена и одну из силиконовых грудей.
Прокурор требовал для Зэка чуть ли не смертной казни.
— Подсудимый является образцом недостойного поведения. Дорожный патруль трижды задерживал его за превышение скорости. При этом ни один штраф так и не был уплачен. Теперь на совести подсудимого еще более тяжкие правонарушения: вождение в пьяном виде, вандализм, сопротивление властям. Совершенно очевидно, что этому молодому человеку нужен серьезный жизненный урок, который наглядно продемонстрирует, что есть порок, а что — добродетель. Я считаю, что мы все ответственны за то, чтобы этот урок был преподнесен. Иначе последствия могут быть самыми печальными.
Судья повернулся в сторону Пола.
— А вы что скажете?
— Я абсолютно согласен, ваша честь. Моему подзащитному действительно нужно продемонстрировать разницу между Добром и Злом. Как справедливо заметил господин прокурор, порокам моего подзащитного уже кто-то обучил до нас. Соответственно, наша задача — вплотную заняться добродетелью: милосердием и человеколюбием.
Зэк отделался штрафом и неделей исправительных работ.
Меня распирало от гордости за своего мужчину. Успех, образование, ум — это все замечательно. Но великодушие — это самое лучшее, что есть в человеке.
— Так ты не сердишься больше на Зэка? — спросила я.
Пол вытаращил глаза.
— Да я его терпеть не могу! Только я предпочитаю, чтобы это он чувствовал себя негодяем, а не я.
— Тогда обещай не увольнять Папу Жао.
Пол игриво посмотрел на меня.
— А ты мне что?
— А я тебе похудею. Буду стройная как велосипед.
Пол сказал, что ему нравятся Царевны-Лебеди, а не Царевны-Велосипеды. Я, конечно, не верю, но все равно приятно.
PLAYBOY
14 сентября 2007 г.
Папа Жао был прощен за просто так. Но Пол потребовал, чтобы тот рассказал про женщину, побывавшую у него в постели.
Жао вытер нос рукавом.
— Да я сам про нее ничего толком не знаю. Я ее на кролика поймал.
— То есть?
— Ну, если мне надо с кем-нибудь познакомиться, я беру ангорского кролика, кладу себе за пазуху и иду в метро. Дамочки сами ко мне пристают: «А что это у вас за прелесть? А можно погладить?» Все остальное — дело техники.