Ж… замечательных людей
Шрифт:
В ванной все еще пахнет его одеколоном; я набрызгала на запястье несколько капель — сижу, вдыхаю запахи своего мужчины.
Выцветшее от зноя небо… Я затемнила жалюзи; в лучах солнца — скучные пылинки. Часы на стене: тук… тук… тук…
Ожидание — тюрьма нестрогого режима.
— Во какого классного бой-френда ты себе завела! — восторгается Джош. — Посуду не пачкает, под ногами не болтается… Просто идеал!
А я через каждые пять минут проверяю имейл: «Дозу мне! Дозу!»
Я высчитываю, где Пол сейчас — вроде бы должен быть в отеле. Почему не пишет?
Джош сказал, что страдать от одиночества — это стадный инстинкт.
Я страдаю без любви. Как комар без крови, Наркоман без конопли, Трансвестит без бигуди, — Так я без любови.Вечером:
Бог, привет. Это я. Помоги мне быть счастливой и самодостаточной.
ХИМИЯ И ЖИЗНЬ
5 июня 2007 г.
На интернет-призыв Агнессы откликнулась целая куча мужиков. Семь спросили, какой у нее размер груди. Трое были безработными, двое жили в Турции.
Стройный парнишка в ковбойской шляпе показался интересным, но сходив на свиданку, Агнесса тоже разочаровалась. Дядя был ковбоем двадцать лет назад.
Последним, почти через месяц после размещения анкеты, откликнулся некто Каябяб.
Агнесса показала мне фотографию азиатского мужика с усами.
— Говорит, что биолог, а выглядит как маньяк.
Мужик и вправду походил на полицейский фоторобот.
— Кто хоть он по национальности?
— Филиппинец. Мардж! Что делать? Он пригласил меня позавтракать в ресторане.
— Ну так сходи. Не понравится — сбежишь.
Агнесса долго смотрела в глаза Каябяба, а потом сказала:
— Я к нему не пойду. По крайней мере, одна.
Пришлось тащиться за компанию.
Каябяб действительно оказался маньяком, правда, не совсем типичным. Он пришел в ресторан в лабораторном халате. Простецкое лицо, а руки — как у хирурга.
— С кем я сейчас знакомлюсь? — спросил он, растерянно переводя взгляд с меня на Агнессу. — Ах, с вами? Замечательно!
Говорил он без акцента — значит, не иммигрант.
Мы сели за столик. Агнесса напряженно глядела себе в тарелку. Каябяб тоже делал вид, что интересуется машинами за окном. Пауза в разговоре превратилась в немую сцену.
— Над чем вы сейчас работаете? — проговорила я.
Каябяб выпрямил спину, расправил усы и стал маньячить:
— Видите этот корнеплод? — Он ткнул вилкой в гигантскую картофелину на тарелке. — Это наши результаты. Мы занимаемся генной модификацией продуктов.
У Агнессы отвисла челюсть.
— Я так и поняла:
Каябяб не знал, на кого напал. Агнесса и сама не может жить без здорового питания и другим не дает.
— Недавно проводился опыт, — угрожающе начала она, — и у всех крыс, которые питались вашей жратвой, отказала печень, селезенка, а потом и мозг!
— Поразительно! — вытаращил глаза Каябяб. — Я этого не знал!
— Зайдите на сайт «Гринпис». Там все сказано.
— Кем? Среди их авторов — ни одного ученого-генетика.
Он демонстративно слопал еще один кусок картошки.
— А вы можете гарантировать, что ваши продукты… э-э… безопасны? — спросила я. — Вдруг из-за них вместо волос ботва будет расти?
Каябяб посмотрел на меня с сожалением.
— Мардж, вы хотя бы представляете, как работает ваш желудок?
— Паршиво. Вчера погрызла семечек, ощущение было — будто гантель съела.
Каябяб даже не улыбнулся.
— Вы сейчас яичницу едите, — сказал он, — а это носитель куриной генной информации. Не боитесь закудахтать?
— Не-а.
— В желудке ДНК полностью расщепляются. Там от них вообще ничего не остается. Так что никакой ботвы у вас в голове не будет. Если только сами ее не разведете.
Он скорбно замолчал.
— Сил нет каждый раз объяснять! За все время было лишь три исследования, подтверждающих опасность наших продуктов. И результаты каждого были потом опровергнуты. А сотни экспериментов говорят, что все нормально. Просто троим халтурщикам захотелось покрасоваться в телевизоре. Журналисты подхватили — им же деньги за сенсации платят! — и понеслось: караул — нас травят!
Агнесса, набычившись, смотрела на него.
— Но вы же не знаете, как это отзовется через сотни лет.
— Колумб тоже не знал, куда плыл. Но если бы он дома остался, мы бы с вами здесь не сидели.
Разошлись, каждый заплатив за свое.
— Больше не пойду в этот ресторан, — сказала Агнесса. — Они людям картошку ядовитую подсовывают.
— Не веришь Каябябу? — спросила я.
— Я вообще мужикам не верю.
Придя домой, я отправилась в интернет. История с генно-модифицированными продуктами оказалась весьма любопытной. Когда американцы открыли, что в геном растения можно вставить ДНК другого организма, в сельском хозяйстве совершился переворот.
Ученые заговорили о том, что найдена панацея от голода. Поля, пригодные только для кактусов, стали засевать кукурузой и пшеницей. Цены снизились, качество возрасло.
Изобретатели нового метода ждали, что мир кинется к ним в объятья, но произошло обратное. Проблемы начались, когда американские продукты пустили на экспорт. Сельское хозяйство в Европе и так загибалось, а тут появился конкурент с более дешевым и красивым товаром. Европейские фермеры были поставлены перед выбором: либо перенимать чужие технологии, либо выдавливать врагов с рынка. Проще всего было раздуть скандал, а под шумок принять нужный закон.