Зеро
Шрифт:
— Ты про дырку, в которую обычно пролезают лисицы?
— Да, — подтвердила Митико. — Я не стала чинить забор, а посадила на месте пролома вьюнки. Очень важно, чтобы лисицы могли проникать сюда. Тут для них священное место. — Митико улыбнулась: она не хотела охранникам давать понять, что они говорят о чем-то серьезном. — Дырка довольно большая, ты в нее пролезешь. Войди около шести вечера через кухню. Я договорюсь с кухаркой, она тебя впустит.
Без четверти шесть Дзёдзи проскользнул в лаз, который лисицы прогрызли
Как и было договорено, кухарка, пожилая женщина, много лет служившая у Ямамото, открыла дверь и впустила Дзёдзи внутрь. Она молча провела его по дому. Наконец кухарка остановилось перед раздвижной дверью и тихонько постучала. Изнутри ее, очевидно, пригласили войти, и она взмахом руки подозвала Дзёдзи.
Он пополз на коленях. Помещение было отделано камнем. Клубы белого пара поднимались к потолку, и Дзёдзи сразу вспотел. Он видел голую спину Митико, которая сидела в ванне.
— Я отослала девушек, — сказала Митико. — Если ты хочешь мне что-нибудь сообщить — поторопись. У нас мало времени.
— Я знаю, где Масаси держит Тори. На мгновение Дзёдзи показалось, что Митико его не услышала. Но потом с ее губ сорвался сдавленный крик.
— Где? — прошептала она. — Где моя внучка?
— В публичном доме в Такасибе. Ты знаешь, где это?
Митико кивнула.
— Конечно, знаю. Это заведение принадлежит компании Нобуо, «Ямамото Хэви Индастриз», — Митико повернулась к нему лицом, и Дзёдзи увидел, что она страшно побледнела. — Но как ты это выяснил, Дзёдзи-сан?
Дзёдзи рассказал ей, как он пытался заручиться поддержкой Кай Чодзы, как в конце концов отправился к Кодзо Сийне, поведал о том, что Сийна велел ему сделать и что произошло в публичном доме в Такасибе, когда он, Дзёдзи, явился туда вместе с Кодзо.
Митико уныло опустила голову.
— Ах, ты, глупый, глупый мальчик, — со вздохом произнесла она.
— Ничего этого не случилось бы, — напомнил он ей, — согласись ты помочь мне справиться с Масаси. Но когда я увидел Тори, я понял все. Я понял, почему ты отказалась мне помогать.
— О, Дзёдзи! — грустно прошептала Митико. — Ты ничего не понимаешь. Я надеялась, что хотя бы тебя все это минует. Что хотя бы ты, один из всей нашей семьи, не ввяжешься в это и не будешь рисковать.
Дзёдзи непонимающе воззрился на нее.
— Что ты хочешь сказать?
— Несколько месяцев назад твой брат Масаси вступил в союз с Сийной.
— Что?!
— Говори тише, Дзёдзи-сан. Послушай меня. Если Сийна уверяет тебя, что он твой союзник в борьбе с Масаси, а Масаси лжет, говоря, будто Сийна — его союзник, то, наверное, он делает это неспроста, правда? Но что же он затевает? — Митико на секунду задумалась. — Великий Будда! — внезапно воскликнула она. — Это ведь Сийна посоветовал тебе проникнуть в публичный дом в Такасибе,
Дзёдзи кивнул.
— Масаси, конечно, об этом узнает. Может быть, уже знает. И он, разумеется, погонится за тобой. Именно это Сийне и надо! Если Масаси убьет тебя, то на свете останется только один из братьев Таки. Насколько я знаю Сийну, он уже придумал, как ему расправиться с Масаси. И тогда он получит то, о чем так долго мечтал: Таки-гуми будет уничтожена!
— О нет!
— Быстрее, — сказала, поднимаясь, Митико. — Дай-ка мне полотенце. Ты меня сейчас отвезешь в публичный дом. Мы должны вызволить Тори. Когда я буду знать, что она в безопасности, мы попытаемся побороться с Кодзо Сийной такими же подлыми средствами, какими обычно борется он.
Митико улыбнулась Дзёдзи, который вытирал ее полотенцем.
— Да, — сказала она. — Это и меня очень успокоило бы. У Кодзо Сийны много грехов, и ему пора за них расплатиться.
— Мое пребывание здесь кончилось, — сказал Майкл. Они молча прошли всю дорогу до дома Элиан. Войдя в дом, пошли в разные комнаты: им надо было принять душ и переодеться. Теперь они встретились в кухне. Было уже почти восемь часов утра.
— Через пару часов я улетаю в Токио. Элиан размешивала только что выжатый сок.
— У тебя будут неприятности в аэропорту, — заметила она, демонстрируя ему утренний выпуск «Гонулулу Эдвартайзер». Там крупными буквами было написано: «Кровавая бойня в горах на западе Мауи» — так газетчики называли битву, разыгравшуюся в поместье толстяка Итимады.
— Местная полиция обшарит весь остров, я уж не говорю про агентов американской службы иммиграции и натурализации. Это агентство приложило руку к тому, чтобы пресечь деятельность якудзы на островах. Тебе не пройти их контроль.
— Ну, с этим проблем не будет, — успокоил ее Майкл. — Я сегодня утром говорил со своим вашингтонским связным. Он все уладил с федеральной полицией, это я могу гарантировать. Я там себя чувствую как рыба в воде. И могу пустить в ход свои связи, чтобы найти Удэ. Он наверняка уже далеко.
— Может быть, — откликнулась Элиан.
Она разрезала плод папайи и вычистила темные, горькие семечки, похожие на икринки. Потом протянула Майклу половинку плода и ложку.
— Благодарю.
— А может быть, и нет, — продолжила она свою мысль. — Не исключена возможность, что он до сих пор на острове. Если это так, то, думаю, мне известно, где его искать.
— Я на это особенно не надеюсь, — сказал Майкл, отодвигая в сторону фрукт. — Но если существует хоть какая-то вероятность, значит, мы должны проверить.
Уже в «джипе» он спросил:
— А почему ты раньше мне об этом не говорила? Элиан быстро вела машину по узкой дороге. Она поглядела на автобус, битком набитый японскими туристами.