Зеро
Шрифт:
Но Удэ и сам знал, что нужно делать в подобном случае. Майкл Досс был слишком опасен, чтобы оставить его в покое. Он был умен и непредсказуем. И знал симпо, стратегию обмана.
Удэ принял решение. Он решил не подчиняться Кодзо Сийне и Масаси. Здесь он должен сделать свой собственный выбор. От подобных решений зависела жизнь и смерть, и Удэ уже знал, что ему предпринять, еще тогда, когда наблюдал за Майклом Доссом.
Его нужно убить!
Они вынырнули из полной темноты в яркий лунный
На дереве над их головами запела какая-то ночная птица, а потом улетела прочь, расправив могучие крылья. Майкл успел заметить рожки на ее голове и горящие желтым пламенем глаза. Что это? Сова?
— Аккуратнее, — предупредила Элиан. — Смотри, не сходи с тропинки. — Она указала на голый участок скалы, подвергшийся сильному выветриванию, так что в скале образуется водопад. А в сущности, как сейчас, этот отрезок пути бывает опасен, потому что скала становится скользкой.
Майкл нагнулся и провел пальцем по голой скале.
— А что тут произошло? — спросил он.
— Это зависит от того, во что ты предпочитаешь верить, — откликнулась Элиан. — Гавайцы рассказывают, что тут разыгралась великая битва, и победители сбросили своих врагов со скалы.
Майкл вытянул шею, стараясь заглянуть как можно дальше, а потом отошел от высохшей чаши водопада.
— По гавайским преданиям, — продолжала Элиан, — в самом начале, когда водопад только образовался, он был красен от крови воинов.
— И ты в это веришь? — спросил Майкл.
— Не знаю. Это же не моя родина. Но я чувствую здесь источник силы. Его все чувствуют. Это нельзя отрицать.
На ее лицо падали ночные тени. Казалось, чьи-то пальцы трогают Элиан за щеки, пробегают по шее. Холодный звездный свет мерцал в ее черных глазах, и они казались поразительно большими. Ветер трепал длинные волосы девушки, и они беспрестанно вздымались и опадали, словно крылья ворона.
У Майкла вдруг возникло ощущение, что до сих пор он по-настоящему не замечал Элиан. А сейчас как бы открыл для себя ее образ, увидел его, словно на полотне художника; эта звездная ночь, это удивительное место, заряженное энергией, помогли ему понять, какая же есть Элиан на самом деле.
Майкл прикоснулся к ней и почувствовал, как бьется ее сердце. Ему вдруг показалось, что у них один пульс, что водопад как бы связал их воедино, и они растворились друг в друге. Сердце Майкла широко распахнулось, и ожесточение, броней защищавшее его душу, вмиг исчезло — так соскальзывает со змеиного тела, старая, отмершая кожа.
— Элиан... — выдохнул Майкл, но она разорвала возникшую было связь, отдернув руку и отодвинувшись от него.
— Нет, — прошептала Элиан. — Ты на самом деле не хочешь меня.
Нависшая над ними скала отбрасывала такую густую тень, что создавалось впечатление, будто Элиан стоит без движения, будто истукан.
— Как ты можешь знать,
— Поверь, что я не зря говорю тебе это, Майкл. Ты не хочешь меня... или весьма скоро не захочешь. И никто не захотел бы.
— Но почему? Что в тебе такого уж страшного?
Элиан поежилась.
— Я безобразна.
— Нет. Ты очень красива.
Мертвенная неподвижность Элиан стала просто невыносимой.
— Я помню тот день, — медленно произнесла она, — когда осознала, что у моих родителей нет друг для друга теплого слова. А потом, как-то ночью, выяснилось, что они и любовью никогда не занимаются. Вскоре после этого я поняла, что они не любят друг друга. И задумалась: а меня-то они любят или нет?
Элиан вздохнула.
— Я решила, что они не могут меня любить, что ни один из них не способен испытывать чувство любви. И мне стало ясно, что наша семья распадется, если я не вмешаюсь. Помнишь, я говорила тебе о грузе ответственности? Я делала все, что было в моих силах, пытаясь сохранить нашу семью. Моим родителям было так глубоко наплевать друг на друга, что я постоянно пребывала в ужасе: вдруг кто-нибудь из них уйдет и семья распадется? Что тогда будет со мной? Я не могла себе этого вообразить. А если в ночных кошмарах и видела подобные сцены, то меня охватывал неизъяснимый ужас.
Поэтому вся моя жизнь была направлена на сохранение нашей семьи, на то, чтобы не дать моим родителям разойтись. Я стала как бы контрольным датчиком. У меня не было другого выхода. Я много лет подряд жаждала удержать моих родителей от разрыва, как голодный жаждет пищи. При этом гастрономический аппетит я потеряла. Это было своего рода помешательство. Но именно оно помогало мне жить. В конечном итоге я контролировала развитие событий и понимала, что, пока в состоянии это делать, все будет в порядке. Мой отец нас не бросит, мама не увезет меня. Все будет хорошо.
Элиан засмеялась, у Майкла от ее смеха похолодело внутри.
— Но было ли все хорошо? — продолжала Элиан. — И да, и нет, я выжила, наша семья не распалась. Но я была совершенно безумной.
— А теперь? — Майкл наконец обрел дар речи. — Разве это до сих пор не кончилось?
— Нет, кончилось, — сказала Элиан. — И я уже в своем уме.
— Что бы ты про себя ни рассказывала, я не изменю своего мнения о тебе, — сказал Майкл.
— Моя душа умерла.
— Не понимаю.
— Я совершала такие ужасные вещи... — не приближайся ко мне, Майкл! — что все мои чувства умерли. Ничего не осталось. Одна пустота. Я заглядываю в себя и вижу лишь зияющую бездну.
— Что бы ты ни делала, это было лишь самозащитой. Никто тебя за это не осудит!
— Я убивала людей!
Ее крик эхом раскатился в горах.
— Мой отец тоже убивал людей, — сказал Майкл. — Я видел, на что ты способна, когда тебе приходится обороняться.