Зеро
Шрифт:
— Не говори так, — сказала Одри. Она вновь обрела отца, и никакая сила на свете не заставит ее расстаться с ним еще раз. — Никогда.
— Но это правда. Если ты этого не поймешь, гнев и боль никогда не утихнут.
— Гнев? Я не хочу на тебя сердиться.
— Я знаю, Эйди. Но это нормальная человеческая реакция. Ты должна понять. И когда боль и гнев исчезнут, я останусь с тобой.
Одри остановилась
— Папа, мама когда-нибудь сможет вернуться?
Филипп покачал головой.
— Нет.
Одри закусила губу.
— Боже. А я-то думала, что это возможно. Что она не выдержит разлуки с нами и вернется. — Одри посмотрела на отца. — А теперь она ушла навсегда. Словно умерла.
— Я понимаю тебя, Эйди.
— Никак не могу поверить, — тихо сказала Одри. — Во всяком случае, пока. Папа, я не могу и не хочу вычеркивать ее из своей жизни. Я не могу не вспоминать о ней. Ведь она все-таки жива.
— Ты должна делать лишь то, что находишь нужным, Эйди.
— Ты ненавидишь ее?
Филипп ответил не сразу. Он хотел, чтобы его ответ прозвучал как можно искренне.
— Нет. Ненависть прошла. Но прежде я действительно ненавидел ее, иначе я не смог бы сделать то, что сделал. А сейчас мне просто жаль твою мать. Вот и все.
— Но она любила нас, — упрямо сказала Одри.
— Да, любила, но лишь настолько, насколько Лилиан вообще способна на любовь.
— Мне ее так недостает, папа.
Филипп взглянул в глаза дочери.
— В любом случае, здесь тебе от нее было бы мало пользы. Давай поедем вместе в Токио.
— Вместе? Ты уверен, что хочешь взять меня с собой? Ведь ты будешь очень занят.
— Для тебя у меня всегда найдется время. — Филипп улыбнулся. — В Токио есть, на что посмотреть. Я бы показал тебе Японию. — Эта мысль воодушевила его. — Кроме того, ты там будешь не одна. Майкл и Элиан прилетят в Токио вместе с твоим дедом.
— Дедушка поедет в Токио?
Филипп кивнул.
— Да. Он бодрится, старается не показать, как ему худо. Но правда о дочери подкосила его. Однако он неплохо держится. Лишь те, кто его очень хорошо знает, могут заметить, как ему тяжело. Он опустошен и растерян. Генерал сказал мне, что выходит из игры. Это так на него непохоже. Он собирается закончить дело о документе Катей, а затем подаст в отставку.
Филипп не сказал Одри об истинной причине, по которой президент предложил этот пост именно ему. В американских спецслужбах все были просто шокированы масштабами катастрофы, устроенной Лилиан. Высшие чины испугались ее познаний и способностей. Они понимали, что только Филипп в силах обезвредить свою бывшую жену. Впрочем, существовала вероятность того, что после гибели Карска русские не поверят Лилиан. Филипп спрашивал себя, обретет ли его бывшая жена душевный покой, равновесие, к которому она всегда так страстно стремилась.
— Ты примешь предложение президента?
Филипп взглянул на заснеженные вершины. Одри вздохнула. Он впервые понял, как отразится его назначение на семействе.
— Я еще ничего не решил. Пока я лишь убедил Сэма отправиться с нами в Японию. «Приятно сознавать, что у меня все еще есть семья», — сказал мне генерал во время нашей последней беседы. Эйди, а ты знаешь, что всегда была его любимицей? Элиан мечтает сблизиться с тобой. Бьюсь об заклад, что уже через неделю вы станете неразлучны!
— Боюсь, Майклу это не понравится. — Одри засмеялась. Ей были приятны слова отца. — Я скучаю по Тори. — Она взглянула на Филиппа. — Я поеду с тобой. Мы должны позаботиться о дедушке.
Мы все должны позаботиться друг о друге, подумала она и повторила:
— Поеду.
Одри прижалась щекой к плечу отца. Она умиротворенно вздохнула и подумала: «Как хорошо».
Филипп чувствовал тепло ее тела. Он был уверен, что пройдет совсем немного времени, и он в полной мере ощутит тепло ее души. Время, подумал он, нам всем действительно требуется время. Майкл был прав. Мы должны быть вместе, и я все сделаю для этого.
Он представил себе Японию, традиционную церемонию чаепития, цветущие вишни. Все будет хорошо, жаль только, Джоунаса с нами не будет.
Он покрепче прижал к себе дочь.
В этом и состоит различие между нами, Лилиан. Я в конце концов понял, ради чего живу на земле.