Зеница рока
Шрифт:
Для Гулбахар поводом для отказа от сватовства стал нараз — приглашение на учёбу в школу магии Мелиитафан. На Востоке одна семья могла выучить в школе только двух своих детей — это правило помогало держать племя кудесников в разумных пределах. Ко второй дочери, Чолпан-Мульк, никто из сватов не прибыл из-за болезни, накрывшей в то время земли правоверных. И вот настала очередь самой любимой — Гульнары. Её судьба зависела от того, кто выйдет из чрева последней жены. Если бы родилась девочка, то Гульнара получила б последний в семье нараз. Но родился мальчик, а это значит, что младшей дочери не суждено стать волшебницей. Приглашение в школу магии получит младенец-сын, а девочкеуготована судьба жены принца Индии.
Да,
Будущее Гульнары решено.
Складки занавеса качнулись, и в зал на большом ковре влетел Искандер-ата.
Ковер стелился у самого пола, поэтому казалось, что он передвигается на невидимых ножках, при этом «ножки» как-то умудрялись держать массивное тело Мухаммед-Султана.
Каждый раз, увидев гостя, шехир-эмини прилагал большие усилия, чтобы не выдать своих истинных мыслей. Ему было трудно оставаться спокойным, видя свою полную противоположность. Искандер, несмотря на приставку к имени, был не стар [Ата — значит батюшка.] Лет ему было около сорока, но посол уже выглядел, как сверстник повелителя Малой Азии. Перс был низок и толст, а шехир-эмини высок и до самой старости сохранял сухопарую фигуру — правда спина чуть согнулась, но придворные считали, что это не от прожитых лет, а от груза забот. Лицо Махмуд-бега за сухостью и аскетической худобой, не выдавало минувшие годы, а Искандер-ата, имел полные рыхлые щеки, свисающие на четыре подбородка, которые не могла спрятать большая черная, с сивыми полосами борода.
Искандер-ата ликом был черен, с выпуклыми глазами, зрачками-маслинами, с веками и губами баклажанного цвета, с серьгой в толстой мочке уха, тогда как Махмуд-бег всех подданных и в особенности, послов из западных стран, удивлял белизной своей кожи. Европейцев в хозяине Истамбула поражалидлинные, как у музыканта, белые кисти с тонкими пальцами, светлый высокий лоб, голубые глаза, длинный прямой нос с узкими ноздрями и светлая с рыжеватым оттенком борода. Неоднократно шехир-эмини слышал, что имеет внешность европейского князя. Полному сходству мешала только чалма и одежда правоверного мусульманина. Гость же представлял собой лучший образчик восточного мужчины: объемен, важен, богат, умен, родовит, а значит, соединив все эти качества воедино — по-своему красив. Мухаммед-Султан, в родственниках которого числятся, наверное, все знатные волшебники Багдада, Дамаска и ещё многих достойных городов, одевался в богатые одежды, носил зеленого цвета шелковую чалму. Его пальцы и грудь украшали искусные драгоценности, а самаркандский таджик, происходящий из простого, но воинственного рода Камар, обходился скромным убранством. Из украшений он обычно выбирал родовой перстень с топазом, да в руках перебирал четки из сердолика.
— О, премудрый, кет-хюда, благочестивый повелитель Востока, победитель чумы! Да прибудет благословение над вашей милостью! Разрешите ещё раз поздравить вас с рождением наследника, надежды отца, великого воина… Как вы его назвали, можно узнать? Анваром?
Махмуд-бег, услышав эти слова, спрятал глаза за длинными ресницами и про себя простонал. Во-первых, посол назвал его самый первый титул, во-вторых, как он прознал имя его сына? Правитель ни с кем не советовался, даже с Фарухом! Что значит — стервятник! Наверное, рассчитал гороскоп, перебрал наиболее приличествующие принцу имена, сравнил положение звезд на небосклоне и остановился, — как и сам Махмуд-бег час назад — на имени Анвар.
Как самоуверенно, как нагло он держится…
Никто в здравом уме не может перед лицом правителя волшебников Истамбула показывать своё превосходство… Но, этот посол может… Посол, носящий имя великого воина [На Востоке Александра Македонского называли — Искандер] и прозвище, которое больше подходит немощным
— …Я благодарен вам за приём, за гостеприимство. Я счастлив находиться здесь в столь радостный час, — продолжал посол. — У правителя бесчисленных народов Востока, Севера и Юга, родился будущий султан магического мира. Для него и подарки должны быть султанские.
Искандер-ата хлопнул в ладоши и из-за занавеси выпорхнули три маленьких ковра, поверх которых стояли золотые сундуки. А шехир-эмини про себя презрительно улыбнулся — сундуки были похожи на дар от князей адхарма! Только размером больше.
— Это наследнику на будущее. У повелителя много забот, так пусть одной заботой будет меньше.
Пухлые ладони посла поднялись вверх.
Крышки мягко без скрипа открылись.
В первом сундуке оказались золотые дукаты.
Во втором сундуке лежало оружие — короткий кинжал с загнутым лезвием и усыпанной драгоценными камнями рукоятью.
— Это наследнику для будущих походов. В правой руке истинное оружие мага — волшебная палочка, а в левой — кинжал. Палочку Анвар получит в день нараза, а кинжал, выкованный дамасскими мастерами, вручает мой повелитель.
К шехир-эмини подлетел третий сундук. В нем покоился деревянный отделанный костью и бирюзой футляр. В таких ящичках в Багдаде хранили редкие книги и свитки.
— А это восстановленные труды Саиба — придворного мага царя Руса Первого. — Посла так и раздувало от важности и гордости. — Если внимательно изучить эти записи, то внемлющий науке сможет приблизиться к разгадке тайны огня. Из ныне живущих кудесников только два волшебника смогут прочесть эту книгу — ваш сын и Улугбек — наследник индийского Султаната. Когда вырастут, конечно, потому что этот свиток сейчас запрещен зороастрийцами, которые считают Саиба еретиком. Но когда для вашего наследника и для Улугбека настанет время черпать знания, много воды утечет, может, забудутся старые заблуждения и придворный маг царя Урарту займет высокое положение в ранге мудрецов, кое, согласитесь, принадлежит ему по праву и по крови.
Посол смежил веки, и ковер наклонил вперед массивное тело Искандера.
Может и по праву, да только Махмуд-бег сколько книг не перечитал, но не имел чести быть знакомым с трудами этого еретика-огнепоклонника. И это хорошо известно гостю: в персидской школе магии учат работать с огнем, как нигде в мире, но шехир-эмини науки осваивал в Мелиитафане, где сильна кафедра воздуха. И снова Махмуд-бег скрыл раздражение, наоборот, постарался в свой ответ вплести побольше льстивых ноток:
— Благодарю за столь ценные дары, великоуважаемый Искандер-ата ибн-Мухаммед-Султан аль-Кайиша. И дукаты, и дамасский кинжал, а особенно свиток премудрого еретика Саиба, просыплются песком по скользкой дороге жизни моего сына. Ещё раз спасибо. Разрешите поинтересоваться, всем ли вы довольны, кормили ли вас досыта, не давали ли в обиду надоедливым гонцам? Не обидел ли вас кто, пока вы гостили в моем скромном доме?
Посол поморщился от столь явного требования убираться прочь с глаз долой, но не расстроился, потому, как убираться он будет не с пустыми руками, а с любимой дочерью Махмуд-бега! И он не преминул напомнить об этом:
— Во время дальних странствий я буду с тоской вспоминать о днях, проведенных под сенью длани повелителя Малой Азии. К превеликому сожалению я покидаю дом столь радушного хозяина, и как мне не хочется остаться, но не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Настало, наконец, время объявить решение: какую из двух дочерей вы отдадите замуж за достойнейшего Улугбека Бабура? Уверен, завтра весь волшебный мир возрадуется объединению двух великоуважаемых семей.