Земной круг
Шрифт:
Когда Истома привез посла да Колло в Москву, «Фрянчушка из Конияна» начал собирать последние сведения о Югре.
В Москве стало известно, что некий Угрим Баграков, находившийся в опале у великого князя, исследовал Югорские горы, а его брат взошел на одну из величайших вершин. До него это пытался сделать князь Семен Курбский, как мы уже говорили.
Да Колло видел братьев Баграковых в Москве, так как с Угрима к тому времени опала была снята. Баграковы, встретившись с да Колло, с разрешения великого князя рассказали послу Максимилиана о своих открытиях в соколиных Югороских горах. От да Колло вряд ли ускользнуло и сообщение Истомы, сделанное им в Аугсбурге. Вероятно, иноземный посол расспрашивал Баграковых и о берегах Ледовитого океана за Югрой, о народах, живущих на северо-восток от Оби. О Баграковых узнали даже в Кенигсберге, и магистр Ливонского ордена делал в Москву запросы об исследователях
Одновременно в Кенигсберг проездом в Москву прибыл генуэзский капитан и космограф Паоло Чентурионе. Он надеялся уговорить великого князя Московского открыть торговый путь в Индию через Москву — Астрахань — Каспий, с тем чтобы вывозить индийские товары в Ригу.
Сообщения Истомы и Баграковых, конечно, дошли до Чентурионе, и земляк Колумба, мечтавший достичь Индии новыми дорогами, не зависящими от бдительного надзора со стороны португальцев, с одинаковым вниманием слушал рассказы о Югре и Астрахани.
Знакомый с историей плавания Истомы в Данию, Чентурионе вскоре предложил королю датскому Христиану Второму создать товарищество для торговли Скандинавии с Россией.
Так возникало западное звено исполинской цепи, другой конец которой должен был опуститься на благовонные берега Индии и Малакки [107] .
Именно вскоре после выступления Истомы перед аугсбургскими космографами и торговцами шафраном и гвоздикой второй Чентурионе, по имени Гаспар, задумал пройти в Индию морским путем со стороны Прибалтики. Гаспар Чентурионе, отплыв из Италии, уже достиг Нормандии, но по военным обстоятельствам был там задержан. Так оба Чентурионе и не прошли в Индию и Китай через владения Московии.
107
О пребывании Паоло Чентурионе в Москве см.:
Н. Лихачев. Библиотека и архив московских государей в XVI столетии. СПб., 1894, с. 11–12. Приложение.
В. О. Ключевский. Сказания иностранцев о Московском государстве. Петроград, 1918, с. 269.
Сведения о «капитане Павле» рассеяны по разным источникам:
П. Пирлинг. Россия и папский престол, кн. 1. М., 1912, с. 313–321;
«Библиотека иностранных писателей о России», т. 1. 1836, стр. 14–15, 18 и др.;
Ф. Аделунг. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 г. и их сочинений, ч. 1. М., 1863–1864, с. 118.
М. П. Алексеев. Сибирь в известиях иностранных путешественников и писателей. Иркутск, 1941, с. 91, 92, 98, 421.. (Дана иностранная библиография о П. Чентуриопе);
Ю. Гамель. Англичане в России. — «Записки Академии наук», 1865, т. VIII, с. 258, 269;
«Переписка пап с российскими государями в XVI веке, найденная между рукописями в Римской Барбериниевой библиотеке». СПб., 1834, с. 101;
Иовий Новокомский. Книга о Московитских делах. СПб., 1908, с. 262.
Есть сведения, что генуэзец Бенедетто Скотто, приятель Паоло Чентурионе, наслушавшись его рассказов, составил записку на двух языках, в которой доказывал возможность открыть северо-восточный морской путь в Китай, но осуществить своего намерения не смог [108] .
Для нас бесспорно одно: как только наши предки заняли побережье Ледовитого океана, до Оби, в их сознании родилась мечта о сквозном плавании вдоль морских берегов в Китай и Индию.
108
Нелишне вспомнить, что Христофор Колумб служил у генуэзского предпринимателя Чентурноне и закупал для него грузы сахара на Мадейре.
Торговый дом Чентурионе в те времена имел связи и с городами Крыма.
Весть о Магеллане
Когда Дмитрий Герасимов в 1491 году работал в библиотеке Ватикана, там трудился Мартин Алонсо Пинсон, известный корабельщик из города Палоса, что близ Севильи. Пинсон склонялся над картами, и ватиканский книжник приносил на стол морехода старинные рукописи.
Пинсону перевели тогда отрывок из одного древнего свитка о том, как царица Савская, повидавшись с царем Соломоном, прибыла в финикийский город Таршиш. Таршиш стоял на месте современного Кадиса, на родине Алонсо Пинсона. Оттуда она поплыла на корабле в сторону заката солнца.
Между севером и югом царица нашла огромную и богатую землю.
На
Вскоре он пустился вместе с Колумбом искать эту благодатную морскую землю.
Если Пинсон и Дмитрий Герасимов встречались у стола «книгохранителя» Иакова, то русский книжник впоследствии должен был с особым вниманием следить за первыми печатными известиями о плавании Колумба и Пинсона.
Поражает быстрота, с которой наши предки узнали и об открытии Магеллана.
Уже при дворе Василия Третьего появилась рукопись «О Молукицкихъ островехъ и иныхъ многих дивныхъ, ихъ же новейшее плаванiе кастеллановъ, рекше испанскихъ…».
«Возвратился есть въ дняхъ сихъ единъ отъ пяти корабль оныхъ» [109] , — повествует рукопись.
Она была составлена «Максимилианом Трансильваном», как указал безвестный русский переводчик, может быть толмач Власий. Речь идет о Максимилиане Трансильванском, секретаре Карла Третьего, повелителя Германской империи и короля Испании. Карл снаряжал Магеллана в поход. Королевский секретарь первым поведал миру о возвращении спутников Магеллана в письме к одному кардиналу, и это письмо, изданное в Кельне, было немедленно переведено московскими толмачами.
109
А. И. Соболевский(«Переводная литература Московской Руси XIV–XVII вв.» СПб., 1903, с. 237) указывает «единственный известный список» этой рукописи в б. императорской Публичной библиотеке. О письме «Максимилиана Трансилъвана» к «карды-налю Салтызвуръенскому», как называет их русский перевод, см.:
Д. Уинсор. Христофор Колумб и открытие Америки. СПб., 1893, с. 537–538;
А. Пигафетта. Путешествие Магеллана. М., 1950, с. 24–25;
Ж. Берн. Открытие материка. Изд. 2-е. СПб., год изд. не указан, с. 232.
Епископом Зальцбургским в 1522 году был, кажется, тот самый Матвей Ланг, который несколько лет назад, беседуя с Герберштейном, обратил его внимание на важность сбора сведений по географии Московской Руси.
Следы и здесь ведут к Дмитрию Герасимову. В 1525 году в Риме он познакомился с монсиньором Франческо Чьерикати, «епископом Апрутинским и принцем Терамским».
Всего лет за пять до этой встречи Чьерикати был папским представителем в Барселоне. В его свите состоял рыцарь Родосского ордена Антонио Пигафетта из Виченцы. Этот молодой ломбардец пустился вместе с Магелланом в плавание и возвратился в Европу на корабле «Виктория».
Незадолго до приезда русского посла в Рим Пигафетта под кровлей Ватикана докладывал папе Клименту Седьмому об открытии Магелланова пролива.
Нельзя представить себе, что Герасимов не расспросил монсеньора Чьерикати об итогах плавания Магеллана.
В Венеции же, во Дворце Дожей, Дмитрий Герасимов видел летописца Марино Сануто, который хорошо знал Пигафетту и читал еще в рукописи книгу о его скитаниях в лазурных морях.
Сануто описал величавого седобородого «скифа» в черно-красной одежде, подбитой отборными соболями.
Но это еще не все. Проследив за путешествиями московских послов при Василии Третьем, мы узнаем, что вскоре после того, как корабль «Виктория» бросил якорь в порту Севильи, ко двору короля испанского прибыли гости из Московии. В составе посольства были Иван Засекин-Ярославский и пытливый толмач Власий.
Несколько слов о русском посольстве в Испанию 1524–1525 годов.
Во-первых, сведения об Испании собирались на Руси еще в конце XV века.
В 1490 году архиепископ новгородский Геннадий писал митрополиту Зосиме: «Сказывал ми посол цесарев про шпанского короля, как он свою очистил землю; и из тех речей и список к тебе послал…» [110] .
В 1524 году, как известно, Испания находилась в состоянии войны с Францией за Италию. Габсбурги относились неприязненно к французскому королю, и поэтому московские послы не могли следовать в Испанию через Францию. Новые подробности касательно выбора пути установлены лишь в недавнее время.
110
«Русская историческая библиотека», т. VI, с. 775; Е. Е. Голубинский. История русской церкви, т. II. М., 1917, с. 571. Примечание.