Земной круг
Шрифт:
Примером широкого общения с миром служат плавания еврейских купцов-«раданитов» от Западного моря до берегов Египта, их переходы сушей в Суэц и следование снова морем — до Индии и Китая.
Такой путь описал араб Ибн-Хордабег в IX веке. Он также говорил, что еврейские торговцы обучались языку славян и, постоянно посещая их земли и страну хазар, привозили со стороны заката солнца меха, мечи, златотканые одежды, дорогие ткани и другие товары.
Значительное еврейское население Крыма и Хазарии, поддерживая связи с соплеменниками, приходившими к ним морем, способствовало распространению рассказов о долгих
Кастильский посол
Мы оставили Карачарова и Ралева во фряжских и иных землях. После долгой разлуки с родиной они прибыли в 1504 году в Каффу.
Затем послы пересекли Дикое поле за Перекопом и вышли к Путивлю, уже зависевшему от власти Москвы. Вскоре ему суждено было превратиться в твердыню, защищавшую Русь от Дикого поля, и в крупное складочное место для северных мехов и других ценностей, шедших на Крым и Царьград.
Карачаров и Ралев узнали, что год назад папа Римский присылал в Москву своего уполномоченного, хлопотавшего о перемирии русских с немецким Орденом и Литвой. Вероятно, эта поездка тоже служила поводом к обмену сведениями об открытии новых стран.
За два года до смерти Христофора Колумба в Москве появился посол императора Максимилиана и его сына — Филиппа Красивого, принявшего в свои руки корону Кастилии после смерти королевы Изабеллы.
Максимилианов посол именовался императорским кречетником и в русских бумагах был упомянут, как «Юдок Кантирьгор». Ему надлежало привезти из московских «господств и стран» несколько белых кречетов.
Гартингера сопровождал наш старый знакомый Григорий Истома.
В Кремле цесарскому кречетнику были вручены отборные ловчие птицы. Их привез сокольничий Михайло Кляпик Еропкин, уже известный нам по путешествию к «рубежу высокой Бергонии» в 1492–1493 годах. Былой его спутник Юрий Траханиот, разбитый недугом, в 1504 году мог ездить только в тележке, на которой его заносили по лестнице Красного крыльца.
Три сокольника повезли клетки с белым и красными кречетами до Ивангорода.
Через год тот же Гартингер объявился в Ругодиве и прислал князю Константину Ушатому в Ивангород грамоту. Император и Филипп — «архидукс Аустрии и Испанийский начальник» — молили «только об едином белом кречете». Они также просили отпустить на волю сорок «нарочитейших мужей» из числа ливонских пленных.
Цесарско-испанский посол сообщал, что Филипп Красивый повоевал все «кралевство Неапольнское», взял Бугию и Калабрию, а цесарь собрал «великую раду» в Констансии [104] .
104
«Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными», т. I. СПб., с. 126–139.
В Ивангород был отправлен Власин-толмач, знаток латинской речи. Он вез грамоты на имя испанского короля. До приезда Власия с иноземным посольством виделся Дмитрий Щербатый. Так Москва впервые установила связи с Испанией, жившей толками о последнем путешествии Колумба.
Осенью 1505 года умер Иван Третий, успевший в своем завещании сговорить права Руси на «Дикую Лапландию».
Во время его царствования русские люди встретились с жителями
Ветры Атлантики, Ледовитого океана и Средиземного моря, казалось, скрещивались над башнями Московского Кремля, колебля парчовые знамена Русской державы. Знаки Единорога, Льва и Орла отметили жизнь Ивана Третьего и его людей, бесстрашных открывателей новых дорог в двух океанах, югорской тундре, темных лесах Перми Великой.
Григорий Истома и Власий летом 1506 года пустились снова в дальний путь. Они везли в Копенгаген грамоту о смерти великого князя.
К тому времени их товарищ, вечный странствователь по чужим землям, Михайло Кляпик Еропкин находился в казанском плену.
Вот как это произошло.
Летом 1505 года неожиданно «заворовал» Мегмет-Аминь, царь Казанский. Он дождался дня Ивана Предтечи, когда в Казани открылась большая ярмарка с участием русских купцов, привезших множество серебра. Казанцы напали на торговых гостей и учинили кровавую расправу. Уцелевших от смерти русских погнали на продажу в ногайские улусы.
Мегмет-Аминь пограбил столько серебра и самоцветов, что заполнил ими особую палату. Вся Казань оделась в дорогой шелк.
Торговля и связи Москвы со странами Востока были поставлены под угрозу, пока Мегмет-Аминь, успев натворить немало вреда, сам не запросил о мире и дружбе. Михайло Кляпик Еропкин был избавлен от постылого плена и вернулся в Москву, чтобы вскоре отправиться по посольским делам в Литву.
Пути и дороги Михаилы Глинского
В те годы с двором Максимилиана поддерживал связь князь Михайло Глинский-Дородный. Жизнь его достойна внимания и пристального изучения, хотя не следует забывать, что он запятнал свое имя изменой московским знаменам.
Предок Глинского, считавший себя потомком Мамая, когда-то пришел к Витовту в Литву и остался там.
Известно, что он основал Глинск, Полтаву и другие города. Глинские превратились в самых могущественных князей Литовской Руси.
Сам Михайло Дородный получил образование при венском дворе, затем отправился в Италию. В Риме он отошел от православия и уклонился в латинство, что по русским понятиям являлось тяжким проступком.
Он служил Максимилиану Первому, когда тот еще был королем Римским, то есть между 1486 и 1493 годами. Максимилиан больше всего жил в Нидерландах. Надо полагать, что тогда там и находился Глинский. Вскоре король попал в руки граждан города Брюгге и был заточен в замке, окруженном глубоким рвом. Один из верных рыцарей хотел выручить короля и доставил пленнику плавательный пояс. Но потревоженные рыцарем лебеди подняли крик, и побег не был осуществлен.
Когда Максимилиан освободился из своего узилища, усмирение фламандцев было поручено Альбрехту Решительному, герцогу Саксонскому.
Михайло Глинский служил и у Альбрехта, когда тот был наместником Нидерландов и подчинял Фрисландию. Могучий конь нес Михаилу Глинского по гулким мостам Брюгге, фрисландским вереснякам и ледяному лону каналов, по которому мчались на сверкающих коньках свободолюбивые фризы.
Бельгия, виноградники саксонского Мейсена, холмы Рима и сады Вены — все это прошло перед взором Глинского. Есть сведения, что он побывал и в Испании.