Земной круг
Шрифт:
Здесь впервые прозвучало сказание о Золотой Бабе.
Из Усть-Вымского с «шильниками» и устюжанами в 1481 году прорвался в Великую Пермь, а затем потревожил покой тюменских татар Андрей Минтаев.
Прошло еще два года, и Иван Салтык-Травин с Федором Курбским-Черным устремились к устью Пелыма и оттуда вышли в Сибирскую землю мимо Тюмени.
По мутным водам Иртыша землепроходцы двинулись «в низ воюючи», а потом достигли Оби, реки великой.
Уходя из Югры, Курбский и Салтык-Травин взяли с собой главного князя Молдана.
Леваш, «владычный слуга» и
Среди землепроходцев Усть-Вымского городка тогда был товарищ Леваша — «вычегодский сотник» Алексей Казак, заключавший мирный договор с кодскими и вымскими князьями.
Мастер длинного копья
Появление югорских, сибирских и вогульских князей в Московском Кремле не укрылось от внимания Западной Европы.
В 1486 году в Москву приехал странствующий рыцарь Николай Поппель, представлявший интересы Фридриха Третьего из дома Габсбургов, в то время изгнанного из Вены и скитавшегося по Германии.
Поппель, подобно бургундскому рыцарю де Ланнуа, тоже объездил половину мира. Англия, Франция, Испания и Португалия видели его тяжелое и длинное копье, с которым рыцарь никогда не расставался. Он гордо называл себя «мастером копья».
По некоторым данным, Николай Поппель был чешским уроженцем Силезии, «вельможей из Лобховиц». Во время одного своего представления великому князю рыцарь разговаривал с Иваном Третьим без переводчика.
Перенесемся на запад земного круга, в Лиссабон, где только что побывал Николай Поппель.
Когда он, меряя ратовищем своего страшного копья каменные мостовые города, оглядывал португальскую столицу, там происходили такие события.
Некто Христофор Колумб, успевший до этого побывать на Мадейре и у берегов Гвинеи, подал королю Иоанну проект достижения Индии со стороны Лиссабона. Колумб хотел плыть в сторону заката солнца.
Но Иоанн Совершенный, как известно, придерживался другого мнения. Король португальский был убежден в том, что гораздо дешевле, надежней и выгодней проложить путь к Индии мимо берегов Мавритании, обогнув знойную Африку. Вероятно, тогда же наметилось будущее направление сушей — на Каир, Суэцкий перешеек, Красное море, с выходом к Индийскому океану. При этом учитывалась и необходимость поисков страны «попа Иоанна».
Живя в Лиссабоне, Колумб зарабатывал себе хлеб издательской работой, выпуская земные карты, мореходные пособия, книги о путешествиях [77] . Он также торговал книгами, хорошо знал книги о путешествиях Марко Поло и лже-Мандевиля.
Лиссабонские книгопродавцы, учитывая запросы мореходов
77
См. Жюль Верн. Открытие материка. Без года издания, с. 133.
Роскошно изданный Пьер д’Айи (1480) привлекал внимание самого Колумба. В том же 1480 году типографщики Милана и Лиона выпустили книгу о похождениях рыцаря Джона Мандевиля, а через год эти записки бургундского лжеца увидели свет в Аугсбурге. Четверокнижие Птолемея и сразу два Мандевиля — венецианский и страсбургский — вышли в свет в 1484 году.
Вот какие книги продавал Колумб ко времени приезда рыцаря Николая Поппеля в Лиссабон.
Легко представить — а воображение нередко помогает исследователю, если оно не расходится с точными сведениями, накопленными в его кладовой, — такую картину. Рыцарь Поппель, прислонив свое копье к книжному прилавку, перелистывает продолговатый томик, отыскивая в нем описания «Скифии» и гиперборейских стран. Он собирается в Москву.
Христофор Колумб знал один из чертежей мира, о котором мы уже говорили. На карте брата Мауро, полученной в Лиссабоне, благодаря заботам Стефано Тривиджано, уже был показан путь в Индию вокруг Африки. Это окрыляло сторонников восточного пути в Индию в годы, когда еще не был открыт мыс Доброй Надежды.
Колумб знал круглый образ мира фра Мауро с его «Тремя Индиями», «озером Катаем», Пермией, Сибирью и Русью времен Василия Темного. Этой подробности жизни Колумба, познакомившегося с Россией и Китаем по произведению монаха из обители Камальдоли, никто и никогда еще не отмечал.
О возможных русско-татарских источниках, полученных фра Мауро, мы уже сказали в своем месте, проследив эту тонкую шелковую нить, протянутую из Суздаля через «Полонины горы». Теперь владимиро-суздальская шелковинка легла на кровли лиссабонских дворцов. Ветер вечности подхватил ее и опустил, как паутину, в угол скромной книжной лавки, затерявшейся в стороне от мраморного чертога Иоанна Совершенного.
Вернемся к Николаю Поппелю, жадно внимающему вестям о Великой Пермии, принесенным из Усть-Вымского в Москву югро-сибирским посольством 1484 года.
Летописцы уже упоминают Сибирское царство, где кочует тюменский хан Ивак, убивший золотоордынского князя Ахмета. Под Тюменью бродит Муса, внук злочестивого Едигея. Ханы и мурзы тюменские и яицкие зависят от власти Москвы и снаряжают туда свои посольства наравне с вогуличами и юграми.
Рыцарь с длинным копьем разузнал все, что мог, о том, как Русь открыла заиндевевшие на югорском ветру ворота Сибири.
«Николай Поплев» поспешил в Германию к своему покровителю. Нищий Фридрих Третий не оставлял своей мечты о всемирном могуществе Габсбургов, совмещая эти свои заботы с астрологией и занятиями алхимией.