Земля
Шрифт:
– Зачем? – резко спросила она.
– Хочу видеть твое настоящее лицо, а не… – он остановился, не зная, как назвать ее маскировку.
– Это невозможно, чтобы ты меня видел такой.
– Но я уже видел тебя такой! Кого ты хочешь обмануть?
– Лучше бы ты ушел. – Она отвернулась, чтобы Нигль-И не заметил ее слезы, забывая, что он все равно прекрасно чувствует ее состояние.
– Что я могу сделать для тебя? – с болью спросил он, не реагирую на ее слова.
– Уже сделал. У меня теперь ничего нет. Ни друзей, ни личной жизни, –
– Это пройдет, Лейла. Ты же знаешь, что будет как прежде.
– Дорогая цена, Нигль-И, может быть слишком.
– Пойдем в спальню, – неожиданно сказал он. Лейла подняла голову и посмотрела ему в глаза, пытаясь определить, правильно ли она поняла его и знает ли инопланетянин, что значат эти слова для земной женщины?
– Я знаю, что это значит, – ответил на ее мысли Нигль-И.
– Но…
– Ты хочешь этого или нет? – прямо спросил он.
– Хочу, – она почувствовала, что защипало глаза.
– Ну так пошли? – широко улыбнулся Нигль-И и поднялся с кресла. – Уже не боишься?
Когда они вошли в спальню, он снова попросил ее снять с себя все искусственное.
– Ты меня испугаешься! – возражала Лейла. Она медленно сняла маску, обнажая свое настоящее старческое лицо и внимательно вслушиваясь в невозмутимое спокойствие, которое излучал мозг Нигль-И. – Неужели тебе не противно? – спросила она, уже полностью раздевшись.
Он осторожно погладил ее морщинистую руку и провел своими необычно длинными пальцами по дряблой коже на ее щеке.
– Знаешь что… – начал он, но вдруг резко обернулся, явно к чему-то прислушиваясь.
– Что?
– Потом, Лейла, одевайся, быстро!
– Что случилось?
– Сейчас появится Советник Строггорн. Я его слышу, – пояснил Нигль-И.
– Отец? – Лейла вспомнила, что Строггорн никогда не видел ее без маскировки.
– Сколько тебе нужно времени одеться?
– Минут 15.
– Хорошо, я его покараулю в гостиной. Не думаю, чтобы он рискнул сразу пройти в спальню. – Нигль-И исчез из комнаты, а Лейла начала лихорадочно одеваться.
– Советник? – окликнул Строггорна Нигль-И, как только тот появился в гостиной. – А это допустимо, по земным меркам – врываться в чужую квартиру без предупреждения и прямо сквозь стены? Или что-то сверхсрочное, что вы так торопитесь меня отыскать?
– Сверхсрочное, – Строггорн язвительно улыбнулся и опустился на диван. Он был рад, что успел остановить инопланетянина. – Нигль-И, вы мало плохого сделали Лейле, чтобы продолжать мучить ее?
– Почему вы думаете, что я хочу ей плохого?
– Разве вы решили остаться на Земле навсегда?
– Нет, конечно, – глаза Нигль-И стали почти черными. – Это невозможно. Я должен работать в клинике Роттербрадов!
– Ну и зачем тогда вы пришли снова тревожить Лейлу?
– Я на это смотрю по-другому, Советник. Даже немного счастья лучше, чего его
– Хорошо, Нигль-И. Тогда я скажу прямо. Я категорически против, чтобы вы встречались с Лейлой! Весь мой опыт говорит, что от подобных отношений бывают одни неприятности. Не так– то легко перешагнуть пропасть между разными цивилизациями.
– И вы считаете себя в праве решать за Лейлу?
– Считаю. Хватит того, что Аолла едва не погибла на Дорне. Сейчас прилетела – опять проблемы. Кстати, вы не будете так любезны, рассказать мне, что такого произошло с ней в вашей замечательной клинике, что у нее сразу пропало всякое желание быть с собственным мужем?
– Даже если бы знал, все равно бы не смог ответить на ваш вопрос, потому что не думаю, что у меня есть право вмешиваться в личную жизнь других существ.
– Слишком много неприятностей от инопланетян, Нигль-И. Слишком, – зло сказал Строггорн.
– Отец! – вмешалась в их разговор вошедшая Лейла. – Нигль-И, разреши мне поговорить с отцом?
Инопланетянин послушно растворился в пространстве.
Лейла никогда не называла Строггорна отцом и такое начало не предвещало ничего хорошего. Она тяжело опустилась в мягкое кресло. У нее было достаточно времени, чтобы привести себя в обычный «порядок».
– Зачем ты вмешиваешься, отец? – спросила она, не поднимая взгляда на Строггорна.
– Потому что хорошо знаю, чем все это может закончиться, девочка, – устало объяснил Строггорн. – А ты уже и так достаточно страдаешь. Или тебе мало?
– Ты видимо плохо себе представляешь, отец, КАК я страдаю. Может быть, если бы ты больше знал, тебе бы было легче меня понять и принять мой выбор, – она сделал паузу. – Ты знаешь, что я перешла работать к Лао? Потому что не хочу, чтобы меня лишний раз видели посторонние люди. Но это не все, отец. У меня больше нет друзей, кроме Джулии. Я не могу выносить их сочувствия. Но и это не все. Я не могу пойти в ресторан. Что мне там делать одной? А какой же мужчина согласится иметь дело со старухой? И, как ты понимаешь, в моем положении не едут отдохнуть на берег моря и не идут поплавать в бассейн. Я никогда не осмелюсь раздеться при посторонних. Итак. У меня больше нет личной жизни. На много– много десятков лет. – Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, стараясь не заплакать от той боли, которую испытывала во время этой исповеди. – Это утешение, конечно, что это не на всегда. Но как мне пережить эти годы?
– Чем тебе может помочь Нигль-И?
– Тем, что он не боится видеть меня такой, какая я есть. И он – единственный мужчина, с которым я могу быть.
– Но он – инопланетянин, Лейла!
– Мне все равно, отец. – Лейла открыла глаза и посмотрела на Строггорна взглядом измученного ребенка. Потом она медленно подняла руку и легко стянула маску, закрывавшую ее лицо.
– О, Господи! – как ни старался Строггорн сдержать себя, вид лица восьмидесятилетней старухи вырвал у него это восклицании.