Земля
Шрифт:
– Вот видишь! И ты бы согласился быть с такой женщиной?
– Я – твой отец! – возмущенно бросил Строггорн.
– Не увиливай. Разве в этом дело? – она еще секунду помедлила. – Даже зубы у меня не свои. Вставная челюсть! Ты когда-нибудь слышал про такое?
– А с зубами-то что? – удивился Строггорн.
– Их невозможно вырастить. Они разрушаются быстрее, чем я могу ими пользоваться.
– И ничего не помогает?
– Помогает. Но я не в состоянии каждые несколько дней ходить к врачу. Потом, когда помолодею, можно будет подсадить новые. Теперь понимаешь, КАКАЯ у меня веселая
– Чем ты болеешь?
– Какая разница? Ничего серьезного. Потихоньку все пройдет само. Но где мне взять силы столько лет ждать? – Лейла сидела, не глядя на Строггорна и машинально постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
Нигль-И появился в комнате совсем бесшумно, но она почувствовала его и подняла голову.
– Ну что, Советник? – спросил Нигль-И. – Не изменили своего мнения?
– Нет. Все, что ты чувствуешь, Лейла, понятно. Но, на мой взгляд, если вы сблизитесь, потом тебе станет еще больнее. Нигль-И улетит, а ты опять будешь одна. А это такая пустота… Я – то знаю, о чем говорю.
Лейла ощутила полное изнеможение, потому что в словах отца была горькая правда. Был с ней сейчас Нигль-И или нет, это никак не решало ее главную проблему.
– Раздевайся! – неожиданно прервал ее размышления Нигль-И. Лейла подняла глаза, не понимая, чего он хочет.
– Раздевайся, – настойчиво повторил Нигль-И.
– Что вы хотите делать? – вмешался в разговор Строггорн.
– То же, что собирался перед вашим приходом.
Лейла, так ничего и не поняв, начала расстегивать платье. Строггорн сидел с непроницаемым лицом и не собирался уходить.
– И сними с себя все, что есть искусственного, – добавил Нигль-И.
Лейла послушно стянула тонкие перчатки, закрывавшие ее морщинистые руки, и положила на столик вставные зубы.
– Хорошо, – удовлетворенно сказал Нигль-И. – Теперь послушай, что я скажу. Я не в силах вернуть тебе молодость, Лейла, но, пока я на Земле, можно сделать одну вещь. Ты можешь доверить мне свою голову? Я хочу, чтобы ты сняла блоки.
– Лейла! – предостерегающе воскликнул Строггорн. Она беспомощно посмотрела на отца. У нее дрожали губы, мозг излучал бесконечную пелену дождя, прерываемую грязными потеками, – мыслеобраз предельного отчаяния и растерянности. Лейла положила руку на горло, стараясь сдержать рыдания, и одним рывком сняла блоки.
Нигль-И подошел к ней, пристально вглядываясь в ее глаза и поддерживая Лейлу за руки.
– Я хочу войти в твой мозг. Это может отличаться от обычного проникновения, потому что я не человек.
– Хорошо, – Лейла попыталась облизать губы сухим шершавым языком. Она почувствовала как что-то словно скользнуло в голове, и мгновенного возникло головокружение.
– Потерпи, Лейла, несколько секунд потерпи.
Головокружение прекратилось, и Лейла непонимающе посмотрела на Нигль-И. Строггорн вскрикнул мысленно: «О, Господи!» и вскочил с дивана.
– Что так… – Лейла застыла на полуслове, потому что увидела свою руку – молодую, без признаков старости. – Но…
– Что это, Нигль-И? – спросил подошедший совсем близко к дочери Строггорн.
– Вы должны знать, Советник. Трансгрессия. Изменение тела в пределах одной мерности.
– То есть? Это она сама
– К сожалению, нет, – огорченно начал объяснять Нигль-И. – Когда-нибудь она, безусловно, сможет это делать, но не сейчас.
Лейла несколько секунд рассматривала свои руки и тело, потом вскинула голову и вгляделась в ставшие изумрудными глаза инопланетянина. В ее душе бушевала настоящая буря чувств, которые она не знала, как выразить. Через мгновение она решилась, подошла и обняла Нигль-И, прильнув к нему дрожащим обнаженным телом. Нигль-И ничего не сказал, только посмотрел на Строггорна через ее плечо, и тот почувствовал ноющую боль от своего явного поражения.
Строггорн провалился в Многомерность, а еще через несколько секунд перед ним засиял бесконечный утопающий в зелени обрыв – одно из немногих стабильных мест пространства-времени. Строггорн лег на живот, на самый край обрыва и заглянул вниз. Пространство прорезалось глубиной и трансформировалось в знакомый условный мир: мустанги, несущиеся внизу, не касаясь поверхности зеленого моря. Ему показалось вдруг, что когда-то он был здесь хозяином или мог им быть? Что-то шевельнулось в памяти и тут же рассыпалось на мириады несвязанных осколков.
Строггорн сконцентрировался и тут же оказался рядом с одним из белоснежных мустангов. У лошади были печальные карие глаза. Что это такое было на самом деле – эти мустанги в этом странном мире? Материализация одного из видов энергии или что-то намного более сложное? Строггорн поднял руку и погладил мустанга по мягкой шерстистой морде. Змейки энергии потекли по его руке. Мустанг фыркнул и тряхнул ставшей зеленой гривой, нетерпеливо переступив по воздуху ногами. Строггорн еще помедлил секунду, потом легко вскочил на лошадь, плотно охватив ее шею руками. Мустанг сделал несколько неуверенных шагов, а потом, разогнавшись и все более перемещаясь по воздуху, заскользил в бесконечном пространстве, унося на себе человека.
– Ты еще долго будешь плакать? – наконец решился спросить Нигль-И. Уже почти полчаса Лейла, уткнувшись в подушку, плакала. – Что плохого случилось?
Она подняла зареванное лицо, стараясь улыбнуться.
– Ну вот, уже лучше, – Нигль-И провел рукой по мокрой дорожке на ее щеке. Лейла шмыгнула носом. – Давай-ка подумаем, как бы весело провести время. Чего бы ты хотела в первую очередь? – спросил Нигль-И и понял, что этим вопросом смутил Лейлу. – Я что-то не то сказал?
– То, – она спрятала взгляд.
– Ага. – Он подумал секунду. – Понимаешь какое дело, девочка. Я все внимательно изучил, но не уверен, что смогу сделать как нужно.
– Понятно.
Он почувствовал, что она вот-вот снова заплачет.
– Я не сказал, что это невозможно. И это не то, что ты подумала, хотя ты права, вряд ли это доставит мне большое удовольствие. На мой взгляд, заниматься этим на Земле– не большое удовольствие даже для людей.
– Совсем тебя не понимаю.
– Хорошо. Давай, ты мне будешь подсказывать, что я должен делать? Там у вас тонны макулатуры написаны на тему, как возбудить женщину, но у меня сложилось впечатление, если все это сразу с тобой сделать, скорее я причиню тебе боль, чем удовольствие.