Заземелье

Волгина Надежда

– С завтрашнего дня ты продолжишь работать. Вечерние процедуры тоже не отменяются, – равнодушно пояснял Филипп, не глядя больше на меня. – Ничего в твоей жизни не поменяется, кроме места проживания. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Я поплелась за ним, стараясь не показывать, насколько мне паршиво. Сама не понимала, что со мной? Как можно одного человека так сильно ненавидеть и хотеть одновременно? Пройдет ли это когда-нибудь? Или тот факт, что теперь мы вынуждены жить вместе, усугубит мое состояние?

Филипп толкнул одну из дверей, и я замерла на пороге, не веря глазам. Это был самый настоящий сад, с живыми растениями.

Они были повсюду, даже стены увивала зелень. Я и в реальной-то жизни никогда не встречала подобного буйства красок, собранных в одном месте. Тут росли даже карликовые деревья, и некоторые из них сейчас цвели. А посреди всего этого великолепия стояла кровать. Сон на природе! Не хватало только щебета птиц и дуновения ветерка, чтобы почувствовать себя на воле.

– Но как?.. – я во все глаза смотрела на Филиппа, не в силах скрыть восторг. – Как это все может быть здесь?

– Очень просто, – равнодушно пожал он плечами. – Я создал условия, приближенные к естественным. Свет, воздух… А дальше природа взяла свое.

Тут было так светло, казалось, вот сейчас из-за тучки выглянет солнце.

– Это… очень красиво, – я посмотрела на Филиппа и первый раз испытала чувство настоящей благодарности. – Спасибо!

– Не за что, – он мельком взглянул на меня и тут же отвернулся. Но я успела заметить признаки смущения на его лице.

Филипп показал мне еще, где находится ванная размером с небольшое футбольное поле и столовая, где я буду завтракать и ужинать.

Когда он ушел, я поспешила в свою комнату-сад, не терпелось побродить между растениями, потрогать их руками, вдохнуть волнующих запахов жизни. Я удивлялась этим чудесным созданиям, они умудрялись пахнуть даже в неволи.

Заглянув в платяной шкаф, я с мрачным удовлетворением подметила, что гардероб мой пополнился разнообразием халатов неизменного зеленого цвета. Ну хоть этот мешок можно выбросить, оглядела я свой «наряд».

Филипп не появлялся до самого вечера, пока не пришло время отправляться на обследование. Вернее, пришел он загодя, чтобы мы успели поужинать. В столовой меня ожидало еще одно откровение, которые, я думала, на сегодня закончены. Я увидела сразу трех красивых девушек, не считая Светланы. Они были одеты в неизменные зеленые халаты, правда гораздо более изысканных фасонов, даже кокетливых, вроде тех, что висели в моем шкафу, и один из которых я выбрала на сегодняшний вечер. Девушки по очереди подносили нам блюда и меняли их на столе. Я наконец-то узнала, кто пользуется коктейльными палочками, которых я скрутила, наверное, уже миллион. Эти черные трубочки равнодушно выглядывали из высоких бокалов с какими-то напитками. Вот тут я взбесилась по-настоящему. Схватила одну из них и бросила на стол, разве что не сломала. Пить через нее точно не собиралась. Филипп насмешливо наблюдал за моими манипуляциями.

– Что?! – с вызовом выкрикнула я. – Не собираюсь пить через эту дрянь! Покрути их с мое!..

– И зря, – в голосе Филиппа прятался смех, и я вдруг отчетливо поняла, что хочу его услышать и увидеть, как улыбка меняет его лицо. Но ничего не произошло, он спокойно продолжил: – Коктейльные палочки меняют вкус напитка, они обогащают его кислородом.

– Ничего, обойдусь, – буркнула я и демонстративно припала к бокалу. От злости я вообще не разобрала вкуса напитка. – А это… – я кивнула вслед удаляющейся девушке, –

твои ублажительницы?

Филипп кивнул, посчитав, что этого вполне достаточно для ответа.

– Так много? – допытывалась я, чувствуя, как в душе растет неприятное чувство, названия которому я не знала.

– Ну, да… А что тебя удивляет?

– Ах, ну да. Ты же первый советник, – съехидничала я и чуть не подавилась от следующей реплики Филиппа.

– У меня их гораздо больше, чем ты думаешь.

Да что это со мной? Я почувствовала, как руки затряслись, и быстро спрятала их под стол. Уставилась в тарелку, осененная внезапной мыслью. Я ревную! Ревную Филиппа ко всем этим девушкам. На душе было так противно, что захотелось закатить истерику прямо тут, за столом, с морем слез. Я даже почувствовала, как они подступили к глазам. Чтобы не дать им пролиться, начала кусать себе губы, пока не ощутила привкус крови во рту.

– Что с тобой? – услышала я голос Филиппа и еще ниже наклонила голову. – Не нравится еда?

Я боялась, если заговорю, он по голосу поймет, что я готова разрыдаться.

– Фаина, посмотри на меня, – строго потребовал Филипп.

Я затрясла головой, понимая, что слезы уже переполнили глаза и сейчас начнут капать. Филипп протянул руку, чтобы дотронуться до меня, и это послужило сигналом – я вскочила, опрокидывая стул, и выбежала из столовой.

Все, не могу больше, не могу!.. Прижимая спиной дверь в свою комнату, которую пытался открыть Филипп, я молча рыдала, размазывая слезы по щекам.

– Фаина, открой дверь, – увещевал меня Филипп. – Пусти меня.

– Нет, – крикнула я. – Подожди там, я сейчас…

Я влюбилась в него! – осенило меня. Влюбилась в своего врага. Нельзя поддаваться этому чувству. Я должна бороться с ним. Но как? Да и как можно любить такого, как он?! Что же делать? Есть только один способ – напустить на себя побольше равнодушия. Со временем это опротивет ему настолько, что он вынужден будет прогнать меня. Остается решить, как буду жить дальше, если конечно мне дадут такую возможность. Почему-то в тот момент я отчетливо поняла, что жизнь моя продлится не так уж и долго.

Вот уж не думала, что так вообще в жизни случается, что можно влюбиться вопреки всему, как в той пословице. Дикость, да и только! Чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась, что испытываю к Филиппу именно нежные чувства, несмотря ни на что, вопреки тому, что тут со мной происходит, и какое участие он во всем этом принимает. Что это – стокгольмский синдром? Конечно же, я смогу сделать так, чтобы он никогда не узнал об этом. Но с собой-то мне что делать? Как вытравить эту заразу из сердца?

Размышления о собственной незавидной участи принесли результат. Слезы высохли, и я смогла спокойно умыться, причесаться и выйти к Филиппу. На лице не осталось и следа отчаяния, оно теперь разместилось в самом центре сердца, заставляя последнее щемить постоянно.

Если Филиппа и разозлило мое поведение, то он и виду не выказал. Встретил меня с абсолютно спокойным лицом. Задал единственный вопрос:

– Готова?

Я до такой степени боялась выпустить свое чувство к Филиппу, что еще больше увеличила дистанцию между нами. Он с недоумением наблюдал, как я практически вжалась в стену лифта, пока он доставлял нас на уровень ниже. Потом первая выскочила из него и чуть ли не бегом устремилась в направлении медпункта.