Завтра ехать далеко

Анфилов Александр

Завершив дело, он заправился, одернул заношенный кафтан. Как вдруг за спиной скользнула тень!

***

В продолжение ясной ночи, утро выдалось солнечным. Рэй потянулся, выгоняя дремоту, поднялся и осмотрел лачугу. Мерное движение под одеялом неподалеку: Сольвейг дремала, свернувшись калачиком и с головой укрывшись одеялом. Сбоку из-под накидки маняще выглядывала белая кисточка.

Рэй переборол желание коснуться неприкосновенного хвоста и попытался стянуть ее одеяло. Ощутив сопротивление, понял, что подруга уже не спит.

– Поднимайся.

Сегодня надо добраться до Дрягвы. Хорошо бы успеть до полдника.

Из-под одеяла сонно промямлили:

– Бешполешно… не ушпеем.

– Если будешь возлегать, то конечно. А где Левша?

– Ушел.

– Как ушел?! – схватился за голову стрелок. – Когда?

– Еще ночью… не шуми.

В ажитации Рэй вытряхнул соню из одеяла и, приняв изобилующий злобой взгляд, допросил лисицу.

– …Думала по нужде ушел. Но он так и не вернулся – я засов обратно заперла, и хватит меня трясти, ради богов! Подымаюсь.

Кое-как оправив взъерошенные, упавшие на лицо лохмы, она зевнула во весь рот, продемонстрировав хищные клыки – видно, как и один из хвостов, они проявлялись в ее человеческом обличии. Уточнила:

– Да никуда твой друг не подевался. Даже отсюда его чую, от одного запаха захмелеть можно. Подле дома поищи, – сказала она, будто о потерянном сапоге.

Герой сбросил щеколду с двери и вышел наружу – ослепительное солнце, жужжащее тысячей мух, ударило по глазам; день обещал быть жарким. Зайдя за угол землянки, лучник обнаружил писаря, что спал в позе восточного единоборца, перевалившись через сломанную бочку. Рэй с тревогой оглядел тело, но когда то испустило ветер, сразу успокоился.

– Мастер пера! – хлопнул он в ладоши. – Солнце высоко. Изволь поспешить.

Левша тут же вздрогнул, огляделся растерянным взором. Смятенно расселся на земле.

– Боже, боже, уберег Сварог, уберег Господь, – ощупывая кафтан и осеняя себя крестом, бубнил он. – Не достали, не захватили.

– Кто не достал?

– Они! Они приходили ночью, Рэй! Я уж думал, всё, вздернут! А нет, живой… Ха-ха! Живой остался! – истерически усмехнулся он.

– И что же помешало злодеям?

Старик пожал плечами, после чего принялся искать потерявшийся бурдюк. Рэй отмахнулся: коли тут и правда оказался бы пришлый, да еще не один, то мимо Сольвейг с ее нюхом и слухом он бы и по воздуху не проскользнул.

***

– Давай еще поспим? – …Не вари яйцо слишком круто. – …Ты переварил! – …Не хочу яйцо. Пеструшки не осталось?

После завтрака, который из-за лисьей привередливости затянулся много дольше желаемого, трое наконец взяли мрачную лесную тропку в сторону Дрягвы.

– Да что же это? Точно детский сад с собой веду, – цыкнул герой, когда писарь во второй раз за утро отлучился к кустам по потребности.

Сольвейг скривила брезгливую мордочку и зашагала дальше.

– Стоять, – скомандовал Рэй. – Мы идем вместе. Ты ведь так хотела взять господина писаря с собой.

– Расслабься. Твою душонку я увижу и с другого конца света – не потеряюсь.

– Можно подумать, я

о тебе беспокоюсь, – покачал головой лучник и саркастически добавил: – Левшу невидимые душегубы преследуют, а ты его бросаешь?

Девушка вдруг остановилась. Обернулась и, склонив голову на бок, спросила:

– Ты чего ночью просыпался?

– А? Да всего-то раз. Просто плохой сон.

– О мечнице?

Рэй не смог скрыть удивления тем, что Сольвейг так легко раскрыла причину промозглой тревоги в его душе, которую он таил даже от самого себя. Лисица, заметив это выражение лица, конечно, осталась довольна. Ухмыльнула губу, подходя ближе:

– Не удивляйся. Помнишь, где я живу? То, что происходит в твоем сердце, – она приложила пальчик к его груди, – мне порой виднее, чем тебе.

Стрелок помолчал, глядя в искрасна-карие глаза. «Ох, нельзя в них засматриваться». Девушка опустила руку и, заметив, как из кустов, скрючившись, выбирается Левша, повернулась по направлению движения и добавила громче:

– Думаешь, мне приятно смотреть на женщин в своих снах?

Быстро обдумав сказанное, Рэй воскликнул:

– Подожди-ка, ты еще и сны мои видишь?!

***

Группа выбралась из лесного массива на ополье узкой, но по виду глубокой речки. Над тихой водой то и дело мелькали жирные стрекозы с радужными крыльями.

Стрелок остановился у кромки леса. Впереди сверкала змейка водоема, но Рэя этот живописный пейзаж не радовал. Он хмуро поглядел на страницу дневника с изображением карты, потер нос, еще раз посмотрел на карту, понимая, что на рисунке ничего не изменится. Реки на карте не было. Ярослав мог и не упомянуть о таком незначительном ориентире – ручей, а не река. Однако факт порождал сомнения. Загодя запасшись терпением, Рэй обратился к подруге за помощью.

– Что такое? – ехидно спросила она, полностью оправдав ожидания. С развальцей спросила: – Нешто заблудился, соколик?

– Други, а? – выбрался из высокой травы Левша. – Третий час идем, мож, привалимся? Сил-то вовсе не осталось.

Лучник собирался отказать, однако Сольвейг влезла вперед:

– Можно и отдохнуть. До Дрягвы осталось около пятнадцати верст. Мы правильно идем. Теперь, как наш герой повернул возле того оврага.

– А до того? Зараза ты. Получается, больше пяти верст протопали впустую! Сказать не могла? – негодуя, Рэй опустил карту, но, глядя на довольное выражение лица подружки, лишь проворчал себе под нос: – Ёлки-палки, на что я, вообще, рассчитываю?

***

Предоставленный Левшой, пыльный, глиняный котелок устроился над костром. Лучник прокалил посудину на огне, растопил в ней большой кусок сала и бросил порезанную луковицу, зубчик чеснока. Обжарив специи, он залил массу водой и добавил хороший ломоть соленой свинины. Когда куски мяса разварились, он ссыпал в котелок полную жменю сухого гороха и щепоть душицы, получив недурную на вид похлебку.

Группа расположилась на цветущем клевером лужке недалеко от границы леса, шагах в пятидесяти от водоема.