Завтра ехать далеко
Шрифт:
Копань представляла собой огромное, вручную вырытое русло реки, в которое планировалось переправить другую, пролегающую неподалеку реку из веера Медвежьих притоков. Израсходовав центнер серебра и десятки тысяч рабочих часов, местный боярин не довел до завершения смелую инициативу. Результатом остался гигантский, так и не затопленный ров протяженностью в несколько верст.
Левша расцвел, когда узнал, что Рэй с подругой направляются в Сяв. Там жил его близкий друг, местный почтальон, в доме которого он мог бы остаться на длительный срок. Имея точку назначения,
– Полагаю, сударыня, ожидать пояснения причин твоего поступка бессмысленно? – негромко спросил Рэй.
Сольвейг шагала, глядя себе под ноги и теребя рукав робы.
– Странно, – сказала она задумчиво. – Ты считал, что его следовало оставить?
– Сдался он нам? Это он сейчас бодро идет, думаешь, надолго старика хватит?
– Но его кто-то преследует.
– Кто-то воображаемый.
– Он так не считает. Он думает, что может умереть.
– Воображает, что может умереть, – настаивал Рэй.
– Разве это делает угрозу менее страшной? Знаешь, – выдохнула она, – вот и получается, что это всё правда. Негодные слухи, что ходят о героях.
Рэй нахмурился, склонив голову. Что та имеет в виду?
– Ну как же? Могу поклясться, я только что видела, как несчастный умолял героя о помощи. О ничтожной в своей сути услуге – пройти вместе несколько десятков верст. Но герою, представь себе, не было дела до страдальца, он попросту отмахнулся. И лишь скромная его подручная проявила толику доброты по отношению к нуждающемуся.
– Скромная – уж точно, – не удержался Рэй.
– Но разве не долг героя помогать людям? – спросила она с прищуром.
Герой покачал головой в знак несогласия, впрочем, уже менее уверенно.
– Ты искажаешь. Ты не видела, сколько он пьет. Дай бог, у него половина мозга осталась после того спирта, что прошел через тело.
– Зато ты, оказывается, одним глазом горазд определить, стоит ли человек доверия.
– Дело не в доверии.
– Герой, что столь отчаянно призывает меня блюсти слепую человеческую мораль! Как же тебе удается, лучник из далекой страны? Безошибочно судить, кто хорош, а кто плох? На какой по счету стопке водки ты прокладываешь границу между уважением к человеку и презрением к нему и его просьбам?
– Что ты за него заступаешься? – буркнул Рэй. – И с чего ты с ним так любезничала? Ты вообще всех людей терпеть не можешь. Твоя к нему доброта – тоже лицемерие.
Та вскинула бровь:
– Разве нужен повод, чтобы быть вежливой с незнакомцем? Или ты вежлив лишь с тем, кто может принести тебе пользу? А человек со всего-то плохой репутацией, кстати не слабо подсобивший тебе с работой и жильем, уже и не стоит твоего уважения и даже внимания? И кто же из нас лицемер?
Рэй потер щетину и усмехнулся:
– Ладно. Твоя взяла.
– Судя по запаху, он с утра даже не пил.
– Хватит, я понял.
Герой поднял голову, глядя как солнце мелькает в просветах жирной березовой листвы, склонившейся над
– Ты меня устыдила да пред моими же принципами. К большой цели нет прямой дороги, она складывается из ежедневных поступков и множества дел. Геройский путь.
– Смотри-ка, – лучисто улыбнулась она, – вокруг меня столько мудрости, что даже ты уловил толику.
– Прости, что задрал эту твою робу, – примирительно добавил он чуть позже. – Но хвост у тебя и правда красивый.
Лисица горделиво приподняла носик и отвернулась, продолжая шагать рядом. Издали донесся хриплый голос Левши:
– Эй, смотрите, на горизонте! Копань видать. Вы чего отстали?
Сольвейг озорно откликнулась и припустила по тропинке. Рэю оставалось лишь поспешить.
***
Солнце клонилось к закату, и до брошенного поселка копателей оставалось совсем немного. Герой удивился, насколько окрепли его ноги. В былой жизни он и думать не мог, что можно за день пройти столь длинный отрезок.
Группа продвигалась по хребту высокой рукотворной насыпи, которая за годы обросла растительностью и стала неотличима от природной возвышенности. По правую сторону виднелись зеленые макушки берез, растущих у подножия, а по левую – вниз срывался крутой обрыв, представляющий незатопленное русло реки, которому, видимо, так и суждено было оставаться сухим. На противоположной стороне высилась симметричная насыпь другого «берега».
– Это и есть Копань?
– Точно так, – компетентно ответил Левша. – Это всё Копань, – широко развел он руками. – Но собственно Копанью обычно зовут брошенный рабочий поселок, где мы собираемся переночевать.
Левша поведал, что во время рытья в поселке жили копатели да земленосы. С два десятка малехоньких хат и пара изб для смотрителей: главного землемера, его помощников и казначея. Планировалось поджечь здешние леса и разбить на их месте плодородные пахоты подле нового отвода реки. Даже название было – Земцовская слобода. Однако боярин Земцов, что организовал работы, помер безвременно, то ли от кашля, то ли от чьего-то наговора, а сыновья разделили наследство, так что ни у одного не достало денег, чтобы завершить дело.
– Так и стоит этот ров по сей день! – с сожалением поцокал Левша. – Ох, прости господи, но ведь глупость страшная – так задницу 1 делить!
– Отчего же? – удивился Рэй, до сих пор не знавший, что Левша, оказывается, смыслит в законах.
Тут грамотный Левша объяснил, что по западному закону такой оказии с дележкой наследства бы и случилось, ибо там, в странах курфюрстов, наследство уходит целиком старшему сыну, если только отец не составит ряд – завещание, которым распорядится нажитым добром иначе.
1
Задница (старорусск.) – наследство, т.е. то, что осталось «за», «позади» умершего или уехавшего на другую землю человека.