Завоеватель
Шрифт:
Последнее означало бы, что отправленная Осетром анонимка была принята местными спецами во внимание.
Теперь надо было понять: кто есть кто?
Разумеется, проследить за обоими соглядатаями Осетр был не способен физически. И потому, подумав, он решил разобраться со вторым.
Когда «кавалькада» добралась до дома Ибрахима ибн Аль-Фарида и тот скрылся за воротами родного двора, Найден не задерживаясь прошел мимо. Остальные последовали за ним. Осетр отправил соратнику один писк, чтобы тот не расслаблялся.
Найден привел «кавалькаду» к большому универсальному
Предполагаемый мерканский агент отнесся к его исчезновению довольно спокойно — никакой суеты. Он немного подождал, понял, что преследуемый не появится в поле зрения, вышел из магазина и неторопливо отправился прочь.
Бородач двинулся за ним, Осетр снова пристроился за бородачом.
Так они дошли до гостиницы без названия, и предполагаемый мерканский агент вошел внутрь. Бородач, в свою очередь, около получаса болтался вблизи гостиницы, по-видимому, ожидая сменщика, а потом покинул поле боя.
Конечно, направься он прямиком в управление государственной безопасности, все стало бы ясно сразу.
Однако он потопал совсем в другую сторону.
По дороге переговорил с кем-то по браслету. И совершенно не проверялся.
Этот факт и склонил Осетра к окончательному выводу, что он все-таки следит за новобагдадцем.
Тот был дома и вел себя по-хозяйски. Мерканец бы наверняка проверился. Окончательно Осетр убедился в правоте своего решения, когда бородач вошел в самый обычный дом и оттуда уже не появился.
И тогда Осетр отправился в свою лачугу.
Первая стадия операции была завершена. Продолжение последует, когда отправится на покой местное солнце.
Глава двадцать третья
Во второй части операции Найден должен был появиться возле дома Ибрахима ибн Аль-Фарида после полуночи.
Осетр приехал туда на маршрутном водороднике за полчаса до этого.
Было уже темно, и улицу освещали неяркие фонари. Народу на улицах оказалось немного, и вполне можно было воспользоваться коконом Фогеля.
Выбрав укромный уголок, Осетр скрылся с глаз возможных зевак и вернулся на улицу уже невидимым.
Расположился чуть наискосок от дома толстяка, на противоположной стороне улицы.
Ночью пользоваться коконом в такой ситуации совсем несложно. Главное — успеть вовремя убраться с дороги запоздалого прохожего, что, не ведая о чужом присутствии, прется прямо на тебя.
Осетр занимался этим немудреным «слаломом», пока не пискнул браслет на руке, предупреждая о появлении Найдена.
Тот прошел по противоположной стороне улицы мимо дома толстяка. Затем развернулся и продефилировал в обратную сторону.
А потом началась кутерьма.
Откуда-то появился водородник с погашенными фарами. Тормознул возле Найдена.
У того вдруг подломились ноги, и он упал на тротуар — видимо, нападавшие сразу применили гасильник.
Из машины выскочили трое, кинулись к лежащему Найдену, схватили за руки и за ноги. Пора было вмешиваться.
Однако Осетр продолжал
И на сей раз стервоза оказалась права.
Трое нападавших тоже попадали на тротуар рядом с Найденом. Через несколько мгновений завизжали тормоза, и рядом с первой машиной остановились еще три. Из салонов выскочили люди, кинулись к лежащим.
Вот теперь было самое время брать их всех тепленькими. И выручать из беды друга.
Осетр выхватил из кармана собственный гасильник и шагнул на мостовую. И вновь замер.
С ним что-то происходило. Он обнаружил себя лежащим на чем-то твердом. Попытался встать, но ничего не получилось — руки и ноги совершенно не собирались слушаться.
Он словно раздвоился.
Один Осетр стоял на мостовой и по-прежнему смотрел на происходящее, другой лежал и не был способен пошевелиться.
К нему подбежали неизвестные люди.
— Берем всех четверых! — сказал кто-то по-новобагдадски.
— Есть, о эфенди! — отвечали ему.
Один Осетр тупо смотрел в темное небо, не способный даже скосить глаза; другой не шевелился, сжимая в руке гасильник.
«Чего ты ждешь, идиот? — спросил он себя. — Это же самое настоящее предательство!»
Это и в самом деле было предательство.
Если бы он не понял, что каким-то образом слышит все ушами Найдена, а видит все его глазами.
У него открылись вдруг новые способности, совершенно не свойственные человеку. И именно это заставляло его не вмешиваться в происходящее. Новые способности были важнее безопасности соратника. Слышать чужими ушами и видеть чужими глазами… Это было все равно что заслать в стан врага лазутчика. Причем насчет этого лазутчика у врага не могло возникнуть никаких подозрений.
К захваченному агенту относятся как к проигравшей схватку стороне. Его непременно будут допрашивать, и по вопросам следователей окажется возможным понять очень многое.
А спасти Найдена мы сумеем и попозже, когда ему будет грозить реальная опасность. Пока же никакой опасности не предвидится. Его ни в коем случае не убьют. По крайней мере, до момента допроса. А допрос ничего не даст, потому что у Найдена стоит ментальный блок. Значит, будут пытаться снять блок. И если местным шупачам это не удастся, наверняка позовут кого-нибудь посильнее. Того же самого главного новобагдадского шупача Мансура Джамила-заде.
И информация, которую Осетр сумеет получить таким образом, наверняка окажется бесценной…
Пока он размышлял над открывшимися перспективами, Найдена и напавших на него неизвестных погрузили в машину и увезли.
В принципе, казалось бы, ничто не мешало теперь попытаться проникнуть в дом толстяка… Но, во-первых, никто не мог гарантировать, что где-то рядом не находятся дополнительные соглядатаи. В том числе и в самом доме Ибрахима… А во-вторых, о незваном госте очень скоро станет известно службе безопасности, и город немедленно подверг нут массированной проверке. То есть придется немедленно уносить с планеты ноги, оставив Найдена на произвол судьбы. А вот это уже будет стопроцентное предательство.