Завещание
Шрифт:
В описи были перечислены все предметы, находившиеся в роскошном доме Федерико рядом с Лувром, который был разрушен во время Французской революции. Хотя большинство описей делались после смерти человека, эта была завершена еще при жизни Федерико.
Описи составлялись комната за комнатой, в них описывалось каждое помещение и его обстановка с указанием приблизительной стоимости. Именно так в шестнадцатом веке определяли, что именно требует ремонта или реконструкции. Работа с такими документами давала достоверное представление о деятельности каждого конкретного человека или
Опись состояла из более чем шестидесяти страниц. Я пролистала страницы с перечнем мебели Федерико, включая сотни дубовых столов и стульев, но делала заметки только о редких и необычных предметах.
В разделе, посвященном salle des tableaux, картинной галерее Федерико, были описаны его картины. Согласно современным источникам у него было около семидесяти полотен, которые демонстрировались на прославленных пышных приемах. Мой взгляд скользил по отдельным картинам, среди которых были как религиозные, так и мифологические произведения, а также портреты французских королей и королев. Возможно, некоторые из них были написаны известными художниками. Я дошла до серии семейных портретов. Первым числился портрет главы семейства Джованбаттисты.
Некоторые картины были возвращены семье в Геную и висели в палаццо. Конечно же, следующим описывался портрет Федерико, который я видела в палаццо: шесть футов в высоту, в позолоченной раме. Хотя, возможно, в Генуе была копия.
На следующей странице, с названием «комната с видом на сад», описывались стулья, обтянутые сафьяном с золотым тиснением, и каменный стол, инкрустированный мрамором, агатом и другими полудрагоценными камнями.
К тому времени вернулся Уильям и сел в кресло рядом с моим. Я продолжала читать, далее шло описание постельного белья, включая льняные простыни и шелковые одеяла, зеленые бархатные подушки, пуховые матрасы и дамасские покрывала с «золотой вышивкой птиц и цветов». Они занимали шесть страниц.
– Поговорим о списке белья для прачечной, – прошептала я Уильяму.
Я бегло просмотрела содержимое нескольких комнат, прежде чем добралась до гардеробной Федерико, где были перечислены его одежда и доспехи.
– В спальне Федерико были два миланских меча и кинжал, – сказала я. – Миланцы славились изготовлением мечей. И ecritoire, это…
– Письменный стол, – произнесли мы с Уильямом одновременно, и я продолжила: – С чернильницей и двумя ящиками, которые запирались.
– Ого. Они явно предназначались для секретной переписки.
– Два зеркала, в те времена они были редкостью. Я уверена, что Федерико был весьма тщеславным человеком. Затем horloge, часы, я полагаю. «В германском стиле», с фигуркой святого Георгия, но с двумя драконами из серебра, покрытого золотом. Интересно, почему два?
Уильям ответил:
– Традиционно в Северной Европе маленький дракон часто изображается рядом с большим драконом, которого убивает святой Георгий. Второй дракон означает, что, несмотря на все усилия, зло продолжает существовать.
– Северные европейцы были мудрыми циниками.
Рядом со спальней Федерико была небольшая комната, где он хранил особые предметы, в том числе свою коллекцию предметов из
Придвинувшись как можно ближе к Уильяму, я указала на строчку и подняла большой палец вверх. Скопировав остальное содержимое комнаты, я сдала опись.
Снаружи Уильям поднял меня и закружил:
– Дорогая, я так горжусь тобой!
– Я довольна, что нашла доказательства тому, что изумруд и правда существовал. Но это еще не повод для радости. – Я тяжело вздохнула. – Пусть опись и не известна широкому кругу, но ученые до меня, включая фон Кайзерлинга, наверняка видели ее или копию. Фон Кайзерлинг ранее публиковал статью на немецком языке о кабинете редкостей Федерико, и в ней нет указаний на то, где находится изумруд, только то, что он существовал. Конкретно этот редкий изумруд.
На следующий день я направилась в Национальную библиотеку и работала там четыре дня подряд – с пятницы до вторника. В среду я просмотрела три из пяти ежедневных рукописей и нашла несколько писем, написанных Федерико, но в них не было ничего ценного.
Я взяла четвертый том, и почти сразу же мне попалось зашифрованное письмо. Я вывела на экран ноутбука ключи, включая простой декодер Федерико, и медленно принялась составлять слова.
На следующий день я расшифровала письмо целиком. Оно было адресовано Екатерине Медичи.
Глава двадцать первая
Мадам Екатерина де Медичи, светлейшая королева-мать короля Франции и т. д.].
Прошу прощения за позднее прибытие этого письма. Вы должны знать, что служение Вам и Вашему сыну, величайшему Христианскому Королю, всегда было и остается моей главной заботой. Ни на одно мгновение моего пребывания на борту вашего славного корабля, несмотря на жажду, голод и проливной дождь, мои мысли не отвлекались от служения Вашим высочайшим величествам и выполнения миссии, которую Вы так великодушно возложили на меня.
С большой печалью и сожалением я вынужден, из чувства долга перед Вами и непоколебимого уважения, сообщить Вам о гибели восьми наших кораблей у берегов Бразилии. Было захвачено семь десятков артиллерийских орудий, и, полагаю, что погибло более восьмисот душ. В нашем несчастье виноваты подлые испанцы. Как я благодарен, что мне удалось спасти свою жизнь, чтобы передать это письмо верному другу, путешествующему в мою любимую Францию. Я уверен, что он доставит это письмо в руки Ваших величеств со всей возможной скоростью, какая только может быть нам доступна в это время перемен.