Завещание олигарха
Шрифт:
Он бывал здесь не так часто. Но кабинет отремонтировали, обставили тяжелой офисной итальянской мебелью, изготовленной из качественных пород дерева и обтянутой натуральной кожей. За стеклами книжных шкафов выстроились фолианты по юриспруденции и экономике, как будто у него было время все это читать. На огромном столе в идеальном порядке выстроились письменные наборы для работы. Здесь же были уникальные швейцарские часы, одновременно показывающие время в разных часовых поясах.
Рината смущал этот кабинет. И потому он бывал здесь не так часто, словно не хотел
– Начнем наше совещание, – усмехнулся Ринат, – итак у нас объявился наследник, о котором мы не знали. И теперь мы должны его бояться как возможного претендента на наши деньги. Я все сказал правильно, Иосиф Борисович?
– Почти все, – согласился Плавник, – если не считать того обстоятельства, что он подал иск в суд, и через две недели суд может вынести решение не в нашу пользу. А это значит, что может быть наложен арест на банковские счета и на ваше имущество.
– Меня выгонят из квартиры?
– Нет. Но остальное имущество перепишут. В том числе и компанию «Астор». Могут даже прислать внешнего управляющего. Это зависит от решения суда. Если Кутявин – наследник первой очереди, а мальчик был несовершеннолетним сыном Владимира Аркадьевича, то тогда Вениамин Алексеевич может претендовать и на все имущество Глущенко. Ведь тот не оставил завещания. И его единственным законным наследником, которого он не может лишить наследства, был его сын.
– Это какой-то дурацкий юридический казус, – заметил Ринат, – с одной стороны, доказано, что он биологический сын Кутявина, а с другой – юридический сын Глущенко. И теперь, как сын погибшего отца может способствовать передаче денег последнего своему живому отцу? Но это же сумасшедший дом.
– В практике случаются и не такие парадоксы, – вздохнул Плавник, – если бы у нас было завещание вашего дяди, то нам было бы легче отвергнуть все претензии Кутявина. Ведь ваш дядя был французским гражданином, а по их законам завещание умершего является его единственной волей. При этом у мальчика было лишь временное разрешение на проживание во Франции. Мы могли бы зацепиться за эти противоречия. А пока нам очень сложно. Вы сын единокровной сестры Глущенко, с которым у них были разные матери. Вы же должны понимать, что родной отец гораздо ближе, чем сын сестры. По любому наследственному праву.
– Я его кровный родственник, – возразил Ринат, – а этот Кутявин просто жулик. Несчастный мальчик не был родственником Глущенко, он вообще не имел к нему никакого отношения. Так почему этот Кутявин решил, что может претендовать на деньги погибшего Владимира Аркадьевича?
– По закону погибший мальчик был сыном Глущенко, так как тот официально его усыновил, – твердо ответил Плавник.
– Ничего не понимаю, – отмахнулся Ринат, – делайте, что считаете нужным. Готовьте любые документы, я подпишу.
– В
– Все это закончится тем, что у меня отнимут даже карманные деньги, – пробормотал Ринат. – Что вы думаете по этому поводу, Надежда Анатольевна?
– Мне кажется, что нельзя игнорировать претензии Кутявина, – ответила Попова. У нее была идеально подобранная и очень дорогая оправа очков.
– Значит, не будем их игнорировать, – согласился Ринат. Ему было скучно. Хотелось спать. Ему было неинтересно защищать деньги, которые даже не принадлежали ему. Похоже, что собравшихся эта тема волновала гораздо больше, чем его самого.
– Тамара, – вспомнил Ринат, – вы послали игру Кате?
– Какую игру? – не понял Плавник. – Мы говорим о серьезных вещах!
– Это тоже очень серьезные вещи.
– Послала сегодня утром, – ответила Тамара, – сама заехала на фирму и выбрала две игры. Нужно сказать девочке, чтобы была осторожнее. Это очень дорогие компьютерные игры.
– Обязательно передам. Вы сами поднялись?
– Нет. Вы сказали, чтобы я не поднималась к ним в квартиру. Поднялся водитель.
– Спасибо, – кивнул он. В ней он мог не сомневаться. Она была идеальной машиной для выполнения любых заданий. Тамара получала хорошую зарплату и выполняла свои обязанности на «отлично».
– Давайте поговорим о другом, – не выдержал Плавник. – Вы ездили в Киев? Что там говорят о нашем нефтяном терминале, который будет строиться в Одессе? Вы имели деловую встречу с кем-нибудь из представителей компании «Эстрелла»?
– Что? – изумился Ринат. – Откуда вы знаете про эту компанию? Кто вам сказал? Я никому не говорил про нее. Ни одному человеку.
Плавник удивленно взглянул на Попову. Ни он, ни она ничего не понимали. Почему Шарипов так удивился?
– Извините, – вмешалась Надежда Анатольевна, – дело в том, что эта компания вместе с нами разрабатывает и финансирует новый проект нефтяного терминала на юге Украины. Туда вложены очень большие деньги. А почему вы так удивились, услышав про «Эстреллу»? Ведь мы подписывали с ними договор, еще когда был жив ваш родственник.
– Они сотрудничают с нами? – ему все еще казалось, что это какой-то дурной сон.
– Уже два года, – кивнула Попова, – и вы хорошо знаете их руководителя. Он один из ваших компаньонов. Это Гребеник. Тот самый Гребеник Игнат Юрьевич.
– Игнат, – ошеломленно повторил его имя Ринат. Как он мог забыть, что Гребеника звали именно так. Значит, о нем говорил Глущенко, когда считал, что им удалось договориться с Игнатом. Значит, он опасался этой «Эстреллы» и ее президента. Значит, понимал, что выступает против него. Но откуда Гребеник узнал, что Глущенко жив? Откуда он мог узнать? Кто ему сообщил?