Заведение
Шрифт:
— Откуда я знала, что у него на уме?
— Достаточно, Рама, вполне достаточно… О том, что было дальше, вслух не говорят… Но, должна тебе сказать, хоть ты в этой игре и проиграла, придется тебе раскошелиться на сладости. Какой-никакой, а праздник. Позвать Рамратию?
Закрыв лицо руками, ученая дама то ли плачет, то ли смеется — не поймешь.
— Рева!
— Что тебе, подружка?
— Я хочу умереть.
Рева презрительно морщится: если уж наставница такой оказалась, что тут говорить о воспитанницах.
— О, уже шесть скоро! — мельком взглянув на часы, стоявшие
— Спасибо, Рева, — томно произносит Рама, — сегодня я никуда не пойду.
— Кончай хандрить, Рама! — шутливо толкает её в бок подруга.
XVII
Бэла удивлена: госпожа Ананд прислала ей короткую записку, нацарапанную по–английски её собственной рукой: «Be so kind as to give night-pass to all training girls» [57] .
— А ещё мэм–сахиб сказала, — с кротким видом добавляет Кунти, вручившая ей записку, — чтобы в случае отказа вы немедленно позвонили ей лично.
— Зачем вам такое разрешение? — улыбается Бэла. — Куда это вы собрались на ночь глядя?.. Может, в кино?
57
Будьте так добры, предоставьте ночной пропуск всем девушкам, обучающимся на курсах (англ.).
— Никак нет, мы идём на концерт. Сегодня выступают Анджу и Манджу. Все наши получили пригласительные билеты… Вам тоже послал господин секретарь…
— Ну, так и быть, отправляйтесь, — продолжая улыбаться, кивает Бэла.
Влетев в общежитие, Кунти победно оглядывает соседок и, подражая какому-то митинговому оратору, выбрасывает вперёд правую руку:
— Дорогие мои подруги! Мы одержали решительную победу! Впрочем, посмей она отказать, нам не осталось бы ничего другого, как затеять хартал [58] … На такой случай и присловье есть: «Ты мне не страшен — хозяина твоего боюсь». Что, убедились? Стоило мне только заговорить про телефон!..
58
Хартал (хинди) — забастовка.
Вслед за Ревой, Кунти и Рамой Нигам к Бэле чуть ли не сразу обращаются все остальные женщины общежития, и, к великому их удивлению, всем дано было разрешение.
— Рамрати! — поворачиваясь к двери, зовёт Бэла. — Глянь-ка там, госпожа Ранивала вернулась? Как придет, скажи ей, пусть захватит регистрационную книгу и поднимется ко мне.
Да, вот они значатся: Бирджу, Шаукат, Гульби… А всего за прошедшие дни скончалось пятнадцать человек.
По поводу эпидемии этой новой, никому не ведомой детской болезни Бэла Гупта собиралась написать
Возвращается наконец насмерть перепуганная Ранивала:
— Ещё два случая, Бэла… Рамеш с улицы Наи сарак… и Кунданлал из квартала Горпара!
Бэла жестом приглашает её сесть.
— Пиши… «Настоящим довожу до Вашего сведения, что в течение последней недели от неизвестной детской болезни скончались пятнадцать малышей. Только что получено дополнительное сообщение о двух новых случаях заболевания. Обо всем случившемся я своевременно информировала врача детской амбулатории, Вынуждена обратиться к Вам с настоятельной просьбой…»
Её прерывает прибежавшая к ним за помощью мать Рамеша:
— Госпожа Бэла! Пойдемте к нам… Рамеш все вас кличет… как только в сознание приходит… Богом вас заклинаю!
Когда Бэла и Ранивала прибегают на Наи сарак, Рамеш лежит без сознания. Малыш то и дело стискивает кулачки и проводит ими вдоль тела. Размыкая изредка веки, он что-то невнятно бормочет.
— Я уж его чем надо напоила, — сообщает старая бабушка Рамеша. — Вот тепло-то и вернулось в тельце… Вы уж пока никакого лекарства ему не давайте.
Бэла поражена: старуха не выказывает никакого волнения, спокойно попыхивая кальяном, в то время как мать Рамеша места себе найти не может, дрожащим голосом взывает ко всем богам и богиням:
— Слава матери Ганге, слава!.. Кали–матушка, дары принесу тебе, какие пожелаешь!.. Владычица наша! Помоги… Свекровь все ругает меня… Ах, горе какое!.. Хоть бы поскорее поправилось моё солнышко… А ты, старая, перестань болтать худое… Сыночек!.. Рамеш! Открой глазки, сынок! Посмотри-ка, кто пришел к нам. Тетя Бэла к нам пришла.
В сопровождении местного знахаря вбегает отец Рамеша.
— Оставьте его в покое! — возбуждённо кричит он с порога. — Сейчас тут заклинание читать будут.
— Какой толк от твоих заклинаний? — огрызается старуха. — Думаешь, помогут твои лекари да знахари? Сам поправится.
— Проверь пульс, — негромко бросает Бэла, оборачиваясь к госпоже Ранивале.
Нащупав пульс, Ранивала поднимает изумлённый взгляд:
— Нормальный!
Бэла с удивлением смотрит на старуху.
— Бабушка, — негромко окликает Бэла, — скажите, чем же вы лечили его?
— Чем лечила, спрашиваете? Средство-то простое — кардамон да корешочек тут один…
Старуха подробно рассказывает, как надо готовить снадобье.
— Кардамон у нас найдётся, а корешочек такой где взять? — допытывается Бэла.
— У торговцев бетелем бывает, — отвечает старуха. — В деревне-то этого добра хоть отбавляй: вышел за околицу — и копай себе сколько угодно. Кусты, они круглый год цветут. У них ведь не только корень, листья тоже очень полезные.
— А как вы определили, чем заболел внук?