Заведение

Рену Пханишварнатх

— Ну, что скажешь, Тара Дэви? — еле сдерживая ярость, говорит она сквозь зубы. — Может, скажешь, где Кунти?

— Она телеграмму получила из дому, — оробев под взглядом Бэлы, лепечет Тара. — Муж у неё захворал. Отпросилась у доктора Чако. Отпросилась и уехала… Вас не было в это время, вот она и…

— Ты вчера вечером тоже ходила на концерт? — перебивает её Бэла.

— Да, мэм–сахиб.

— Позови сюда всех девушек, — через плечо, отрывисто говорит Бэла привратнице.

Рамратия бросается выполнять приказание.

— А

мы-то ни о чем не догадывались, — осторожно подает голос Тара. — Только когда шум начался…

— О чем не догадывались? — обрывает её Бэла.

— Да вот… про Гаури да про Вибхавти.

— А что с ними произошло, с Гаури да Вибхавти?

— Откуда ж мне знать?

— А знаешь, что сказала Гаури? «Это Тара схватила меня и затащила в дом, а Кунти кляпом заткнула Вибхавти рот».

— Поосторожнее на поворотах, поосторожнее! — прерывая её, верещит Тара. — Если уж меня оклеветать решили, я тоже молчать не стану! Всех выведу на чистую воду! Поняли? А то вишь какая выискалась — одна она чистенькая! А вам я вот что скажу: спросите-ка Гаури, откуда у неё шелковое сари да туфли на каблуках? На какие шиши купила? Вот то-то и оно! Потаскуха несчастная! С мужиками перемигиваться да подарки получать — сама тут как тут, а случись что, виноваты Тара да Кунти!

— Извольте молчать… Таравти Дэви! — стукнув кулаком по столу, кричит Бэла.

Отпустив Тару, она принимается поодиночке вызывать остальных обитательниц флигеля. Показания девушек повергают её в ужас. Отпуская последнюю, Бэла вызывает Рамратию:

— Сегодня никто из них не должен отлучаться — ни в больницу, ни на занятия… Я скоро вернусь.

Первой, кого увидела Бэла, выйдя из флигеля, была Кунти. Стараясь никому не попадаться на глаза, Кунти собралась через черный ход незаметно прошмыгнуть в общежитие.

— Кунти Дэви! — окликает её Бэла. — Задержитесь, пожалуйста.

Кунти корчит скорбную мину и тотчас заливается слезами. Повернувшись к Бэле, она протягивает ей телеграмму.

— Не знаю, жив муженёк мой или нет его! — причитает она. — Вот телеграмма, взгляните сами.

— Куда ходили?

— К доктору Чако, отпрашиваться.

— Она разрешила вам покинуть общежитие?

— Разрешила, разрешила, добрая она душа, золотой человек. Правда, поезд мой давно ушел, так я поеду автобусом.

— Никуда вы не поедете.

— Почему это?!

— Пока не закончится следствие, ни одна живая душа не покинет общежития.

— Что ещё за следствие?

В ответ Бэла только брезгливо морщится.

— Что за следствие, я спрашиваю? — наступает Кунти. — В чем я виновата?

— Ваша вина полностью доказана показаниями Вибхавти и Гаури. Ступайте!

— Сейчас же уезжаю домой! Разрешение я получила, посмотрим, кто посмеет задержать меня!

— Рамрати! — кричит Бэла. — Закрой ворота на замок!

— Плевать я хотела на ваш замок! Мне и стена не преграда!

— Не надейся на свою глотку, Кунти, — вступает в разговор Рамратия. —

Все равно твой номер не пройдет.

— Цыц, сука! Не суй свой нос куда не просят, не то схлопочешь по роже! — И Кунти бросается на привратницу. Увернувшись от удара, Рамратия хватает её за руку.

— Помогите–е-е! Помогите–е-е! — что есть мочи вопит Кунти. — Лю–у-у–ди–и! Помогите! Убива–а-а–ют! Ой, батюшки–и-и! Там муж умирает, а тут эта потаскуха грязная…

Выскочив во двор, Рамратия с силой захлопывает за собой дверь и запирает её на ключ.

В эту самую минуту к воротам общежития плавно подкатывает роскошный черный «кадиллак» с голубым флагом ООН на радиаторе: прибыл гость из ЮНИСЕФ.

— Какие-то важные господа приехали, сестрица, — запыхавшись, говорит, вбегая в кабинет, Муния.

И только тут Бэла вспоминает, что сегодня к ним должен был прибыть чиновник из ЮНИСЕФ.

Первым на территорию общежития вступает вице–директор департамента здравоохранения, ему доверена честь принимать гостя. Вслед за ним неторопливо, с сознанием собственного достоинства, несёт свою полнеющую фигуру именитый гость — чисто выбритый румяный американец с явно проглядывающей плешью. Первым делом гость выражает желание осмотреть «Молочный центр».

Все ещё полыхая гневом, Бэла покорно подносит к груди сложенные лодочкой ладони и смиренно склоняет голову, приветствуя дородного гостя.

— Ах, это вы, мисс Гупта? — удивленно поднимает бровь её сановный соотечественник. — Разве госпожа Ананд ещё не вернулась?

— Она поехала в Раджгир.

— В Раджгир? — снова удивляется начальство. — Но её клерк совсем недавно сообщил нам, что она находится здесь.

— Нет, её здесь нет. И не далее как вчера она сказала мне, что едет в Раджгир.

— Прибыло важное должностное лицо из ЮНИСЕФ. Хочет провести ревизию… Надеюсь, у вас все в порядке?

— Да, конечно… Если не считать новых поступлений.

— Что вы имеете в виду?.. Где приходная книга?

— Приходная книга находится у госпожи Ананд.

— Так что же мы покажем им? — ещё более удивляется представитель местной власти. — Что проверять, если нет даже приходной книги?.. Я попрошу вас немедленно вызвать сюда личного секретаря госпожи Ананд.

Дородный ооновский чиновник–американец лениво поворачивается к сопровождавшей группу даме из департамента здравоохранения.

— Сухое молоко и витаминные препараты, надеюсь, вы получили?

— После того как кончились старые запасы молока, новых поступлений не было, — следует корректный ответ. — Полученные по линии ЮНИСЕФ витаминные препараты тоже кончились.

Американец сверху вниз удивленно воззрился на щуплую фигуру стоявшего перед ним индийца.

— Что она говорит? Неужели за это время не было никаких новых поступлений?

— Дело в том, сэр, что новые поступления ещё не распределены между различными центрами, — не моргнув глазом, отвечает вице–директор.