Затмение
Шрифт:
Глава третья. Земля. Май
На этой стороне ночь стоит лунная — хоть иголки собирай.
Всё! Хорош! Достаточно выдвинулись. С фронта и флангов мы надежно прикрыты толстой деревянной «броней». Между окончанием «крыльев» передвижной крепости и аркой портала — и таракану не протиснуться.
— Стопори!
Специально изготовленные клинья-буксы намертво блокируют колеса. Вот здесь и будем стоять и упираться!
Конструкция «гуляй-города» довольно увесистая. Утяжеленная
Сооружение трапециевидной формы без основания. С бойницами по фасаду и боковым сторонам. Можно сказать деревянная башня на колесах без тыльной стены. Танк готический! На два метра вверх от самой земли. С минимальным «дорожным просветом» и прочной крышей.
Люки для десанта в боковушках.
…Ноктовизор включен.
Настороженно всматриваюсь вперед — оглядываю двор «замка».
С десяток силуэтов, лежащих прямо на земле вокруг почти потухшего костра, шагах в тридцати от нас — резво подскакивают, разбуженные шумом.
Трое часовых-наблюдателей на стенах оборачиваются и принимаются голосить как подорванные. Нечленораздельно, но яростно — словно им яйца капканом защемило. Неистовые бесы!
Из тяжело хлопающих стальных дверей — начинают шустро выбегать на подмогу дополнительные силы. Чего тут бежать — вот они уже совсем рядышком!
Безэмоциональные полоумные рожи. Нет, одна эмоция-таки присутствует — злоба. Первобытная, голодная, дикая. Видать — она у этих бешеных на все случаи жизни. И в пир и в мир и в добры люди. Так что — разговаривать тут не с кем. Тем проще. Убьем всех!
Торопливо переключаюсь на локатор… Да демонов тут — всего с полсотни! Возможно на десяток больше. А я-то переживал, что тут нам и Куликово поле и битва за Берлин корячатся! Вот и славненько!
Самострелы в амбразурных прорезях досок. Залп! Сносим не меньше десятка из тех, кто уже приблизился! Неудивительно, что почти все болты нашли цель. С пяти-то метров?
Амбразуры прямоугольные: горизонтальные и крестообразные — достаточно широкие, чтобы вести прицельную стрельбу из арбалета, а вот топор сквозь них с трудом протиснется. А когда пролезет — что ты им сделаешь? Не взмахнешь. Только бессмысленно обухом можно тыкать прямо перед собой. Но безрассудных чертей это не останавливает…
Мешая друг-другу, организмы тупо «лезут на пулеметы». Безрезультатно, но яростно дубасят по толстым доскам нашего передвижного «ДОТа». Скорбные разумом. «Ежики плакали, кололись, но продолжали есть кактус…» И смех и грех.
А как фонит-то от них! Даже сквозь неширокие щели — сия вонища убийственно и мерзотно ноздри забивает. Дерьмом, мочой, тухлятиной — непередаваемо! Похоже — ни один не мылся с самого начала. Даже в речке не полоскался. Ф-фу, мля! Аж плечи передергивает. Не блевануть бы на своих! Животные —
Еле сдерживаюсь и с трудом сглатываю кислую слюну. Шумно выдыхаю.
Обернувшись от бойницы и принимая у стоящего за спиной бойца очередной заряженный арбалет — Шептун криво, но жизнерадостно ухмыляется.
— Что, командир — тот еще «газенваген», скажи? Хоть маску одевай! Обезьяны с химоружием. Здесь у дырки — вообще полная жопа… — между словами Валек ловко успевает скрутить корпус, уворачиваясь от тупой железки, бестолково протиснутой снаружи сквозь амбразурную щель, — Ах ты ж, сученок!
Художник наискось выпускает болт в темноту и уже не оборачиваясь, протягивает оружие назад на перезарядку. В опустевшую лапищу «заряжающий» вкладывает следующий изготовленный к стрельбе аппарат.
— Нормально, мужчины, — командно повышаю уверенный голос, — Их совсем немного. Так что не суетимся и работаем по плану.
— Долгий ответь Горану! Горан вызывает Долгого! — и внутренне замираю в ожидании, не прекращая перезарядку. Только пальцы все же подрагивают от внутреннего напряжения.
…- Ну и чего ты разорался среди ночи? Знаешь хоть — который сейчас час, неугомонный? Вызывает он! Тоже мне полководец обьявился! — ворчливо откликается «радиоэфир».
— Аа-а! Как ты там, старый пердун? Чего такой суровый, дед? Простатит обострился или геморрой? Или сразу оба-два?
— А вот доживи до моего — узнаешь, балаболка! — и отбрасывает всё ритуальное, наносное и псевдошутливое — за которым мы оба скрываем нехилое волнение — Все нормально, сынок. Рад тебя слышать. Как у вас там?
— Да у нас — норм. Судя по твоему бурчанью, вы тоже — вполне себе живы?
— Да, Егор. Всё как надо. До нашего глухого урмана — пока не добрались. Мастифушка разведку засылал, да и сам ходил. Аж — до правого берега доползали! У демонов пока в городе и без нас дел хватает. Как там…
— Все с ней хорошо! В порядке — твоя Михална! Скучает только. Кланяется! Яныч… мы тут саблями звеним мало-мало. За жизнь после побеседуем, ага? Давай сразу основное — островок на который ты нас пару лет назад на рыбалку затащил, помнишь? Где Машка себе ногу порезала, а я сома здорового поймал?
— Так точно, командор, — Долгий вмиг становится по-военному краток.
— Отлично! Сейчас подожди — программу по перемещению порталу задам, время переноса узнаю — тогда и скорректируемся по-дальнейшему. Повиси пока… Ок?
— «Повиси», «Ок»! Ишь ты! «Чмоки-чмоки» забыл сказать. Пацан! А еще под серьезного работает… — старый в своей типовой манере, все же не удерживает переполняющих эмоций.
— Я тоже рад тебя слышать, дед! — с радостным облегчением — ржу Поршем в ответ.
— Все хорошо! Наши — в порядке. Держите чертей! Я сейчас, — весело бросаю бойцам и ближним…