Затейник

Дарк Джейсон

— Когда вы едете?

— Сейчас. — Она кашлянула. — Куда же вас отвезти? В полицию?

— Нет, это не имеет смысла. Кавальдоса уже нет на месте. Отвезите нас в отель.

Мария Фаланга взяла в свои руки лицо колдуньи.

— Что с тобой? Хочешь, я возьму тебя с собой в город? Хочешь?

— Нет, я остаюсь…

— Куда ты пойдешь?

— Мой дом наверху, и я не покину его. Во всяком случае, мне нужно побыть одной, я имею в виду — душевно. Может быть, мне удастся найти контакт, ведь зверь должен

быть пойман. Мы обязаны сделать это для людей.

— Правильно! — Мария поцеловала колдунью в обе щеки, повернулась и кивнула нам.

— Пойдемте.

Мы попрощались с обеими женщинами. Мадам двусмысленно улыбалась, это не понравилось мне. Может быть, ей было известно больше, чем мы знали?

Взгляд Коко был неподвижным, испуганным и в то же время предостерегающим. Я не стал ее расспрашивать, Мария торопила с отъездом.

По пути к автомобилю я спросил ее:

— Ужас добрался и до вашей семьи. Можно спросить вас, как вы намереваетесь действовать дальше?

— Трудно сказать. Пока не знаю. Я еще не решила для себя. Все так кошмарно сложилось, я по-прежнему думаю, что под маской злодея скрывается мой брат.

— Что же вы предлагаете?

— Его необходимо изолировать. — Она открыла дверцу автомобиля, но не садилась. — Его необходимо запереть в камере, и только смерть должна освободить его.

— Да, — сказал я. — Это, вероятно, приемлемо.

— Садитесь, пожалуйста.

Мы сели и почти всю дорогу молчали. У нас обоих было ощущение, что мы что-то просмотрели. Все было не так просто, как казалось.

* * *

Мадам Овиано не шевелилась еще полминуты, она сидела и только кивала головой и потирала руки.

— Довольны? — спросила Коко.

— Очень. Все идет по плану. Следующими в списке жертв значатся оба англичанина. Скоро их трупы будут найдены в городе. Ты можешь себе представить, что тогда произойдет?

Коко кивнула.

— Страна эта велика и полна загадок, в том числе магических, ты знаешь. Многие выдают себя за колдунов и знахарей. Большинство из них шарлатаны. Я же отношусь к тем немногим, кто нашел верный путь. Я горда этим.

— Это твое право, мадам. Только одно неподвластно тебе.

— Что же?

— Бессмертие.

Колдунья не сразу сообразила, как ответить.

— Ты можешь выразиться яснее?

— Я постараюсь. Когда умирает человек, тело его закапывают в сырую землю.

— Так. Дальше.

— А душа его отправляется в путь. Чтобы уже не возвратиться никогда.

— Ты имеешь в виду — в тело?

Медиум серьезно кивнула головой.

— Но может случиться, что я вновь появлюсь на свет. Ты слышала о переселении душ? На твоем месте я сейчас не думала бы об этом. Мы можем сделать это позже, Коко. Мы проведем еще много сеансов.

Коко покачала головой.

— Не думаю, мадам. Вы стали

слишком опасны.

— Что ты такое говоришь?

Вдруг Коко заплакала, она подняла правую руку. До сих пор она не была видна в темноте.

— Что это?

— Ножницы, садовые ножницы…

Мадам Овиано больше уже ни о чем не нужно было спрашивать. Одного взгляда в глаза медиума оказалось достаточно.

— Ты… ты не сделаешь этого, детка.

Коко услышала эти слова, и они, словно едкая кислота, проникли в самую душу и начали терзать ее. Глаза наполнились слезами. Она знала, что находится рядом со смертью. Она знала и то, что нет прощения за убийство человека.

А была ли колдунья человеком?

Она была им внешне, но внутри походила на сгнившую сердцевину яблока, у которого осталась одна кожура. Она должна умереть.

— Нет, — шептала Коко. — Нет, я… я…

— Положи ножницы!

Коко дышала судорожно и глубоко. Рука ее дрожала.

— Я не могу иначе. Я внимательно выслушала тебя. Тебе не надо было говорить, что это ты создала Затейника. Тебе нужно было молчать об этом. После твоих слов я прозрела. Теперь я знаю. Я знаю все, и я знаю, что еще много людей будет убито. Их уничтожит проклятый Затейник, он разорвет их, если…

— Что тебе за дело до них?

— Это люди.

— Да, это люди! — Мадам вдруг рассмеялась. — Все они люди, но я хочу сказать тебе одно, дитя. Тот, кому открываются иные миры, должен преодолеть самого себя, понимаешь?

— Да, верно.

— Прекрасно, дитя мое. Поэтому положи ножницы, и давай забудем все это.

Коко избегала прямого взгляда этой женщины. Она знала, что мадам Овиано обладает гипнотическим влиянием на нее. Если колдунье удастся подчинить ее своей воле, все кончено.

— Я преодолела себя, мадам, — прошептала Коко.

— Ах, так!

— Это прекрасно, и я…

— Тогда положи ножницы!

— Не-е-ет… — страшно закричала Коко — раз и еще раз, пытаясь взвинтить себя.

После этого она нанесла удар.

И заплакала, как никогда…

* * *

Мария Фаланга улыбнулась.

— Итак, я желаю вам доброй ночи, — сказала она, когда мы вышли из машины.

— Доброй ночи?

— Да, что же в этом плохого?

Я махнул рукой.

— Наверное, ничего. Милая шутка. Когда мы услышим о вас?

Она скрестила руки на груди. С моря дул очень теплый ветер.

— Мы, конечно, будем держать связь. Я вам позвоню.

— Я надеюсь, не слишком поздно?

— Что вы имеете в виду?

— Когда будет найден еще один труп?

В глазах ее появился жестокий огонек. Она преобразилась:

— Думаете, что я буду иметь к этому отношение?

Сьюко ответил за меня.

— Не в этом смысле, но вас наверняка поставят в известность.