Застава

Крупеникова Ирина

– Что здесь? – хирург поправил резиновую перчатку и подошёл к топчану, где лежал бледный худощавый мужчина. Под полузакрытыми глазами его собрались желтоватые синяки, а сухая кожа обвисла множеством складок, состарив лицо на десяток лет.

Возле больного стояла крупная женщина, не столько озабоченная, сколько сердитая.

– Доставили по «скорой» из поликлиники посёлка Медное с подозрением на желудочное кровотечение, – сообщила врач. – Общая слабость, потливость. Жалобы на боли в животе. С утра тошнота и рвота.

В рвотной массе кровяные прожилки.

– Анамнез?

Врач заглянула в амбулаторную карту.

– Вчера провалился в какой-то овраг, – она устало пожала плечами. – Со слов жены – в состоянии алкогольного опьянения.

– На рогах домой припёрся! – вмешалась толстуха. – Грязный, как свинья. Опять обожрался самогону. Эвон, весь проспиртованный.

– Не пьяный я был, – тихо отозвался больной, не открывая глаз.

– Вы можете описать, что с вами случилось? – доктор Полозов присел на стул возле топчана.

– Не помню я, – мужчина с трудом разомкнул веки. – Приняли по сто, потом я в лес пошёл за жердями. Забор поправить хотел. Свернул где-то, наверное. Очухался в карьере, в таком дерьме!

Он болезненно сморщился и прижал слабой рукой ввалившийся живот.

– Не пьяный, как же! Да от тебя до сих пор гадостью воняет! – возмутилась жена. – Говорила дураку: не хлебай что попало! Его в прошлом году в инфекционное привозили, думали, желтуха! Я тут со стыда чуть не сгорела, пока с врачом объяснялась.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – обернулся к ней доктор Полозов. – Проведём анализы и, если ничего страшного нет, отпустим домой. А пока позвольте, я вас осмотрю, – он наклонился к больному.

Осмотр не занял много времени и закончился серией рвотных потуг, встряхнувших тело незадачливого любителя самогона. Пока подоспевшая медсестра занималась пострадавшим, врач приёмного покоя отвела хирурга в сторонку.

– Всеволод Васильевич, я, право же, не знаю, что писать в приёмном статусе.

– Я сам напишу. Перевозите в хирургию.

– Вы забираете его? – доктор выпрямилась, будто с плеч её сняли непосильный груз.

– Да. Понаблюдаю, посмотрю анализы, и если что, ночью возьму на стол. Вы чувствуете запах от его тела и волос?

– Да. Краска какая-то.

– Краска… – медленно повторил Всеволод Полозов. – Где вы живёте?

Жена больного оглянулась, несколько секунд рассеянно хлопала глазами и, наконец, сообразив, о чём её спросили, назвала деревню.

– Доктор, надолго вы его?

– Завтра всё станет ясно, – ответил хирург, а сам подумал: как странно женщины прячут свой страх: одну проблему они ловко скрывают за другой, более удобной и безобидной. Действительно, на фоне предварительного диагноза поселкового фельдшера отравление самогоном, с точки зрения деревенской бабы, казалось житейской мелочью.

Результаты гастроскопии оказались обнадёживающими. Доктор Полозов составил

список назначений, лично проследил за исполнением, отправил анализы в лабораторию с пометкой «срочно» и взялся за приёмный статус. Интуиция подсказывала ему, что данный случай не потребует операционного вмешательства. Но застраховаться следовало, иначе заведующий не упустит момента вызвать дежуранта на ковёр.

Закончив с бумагами, он ещё раз навестил больного. Мужичок чувствовал себя значительно лучше: лежал под капельницей и отпускал шуточки медсестре.

– Сегодня вам вставать не рекомендуется, – хирург остудил бойкого острослова. – Вижу, вы молодцом, но слушаться будете меня.

– Вас слушаться – с удовольствием, доктор. Это не жёнкины указки исполнять.

Всеволод Полозов сохранил строгий профессиональный вид.

– Давайте попробуем восстановить картину вчерашнего происшествия. Итак, что представлял собой овраг, где вы очнулись?

– Да карьеры это. Мы туда раньше ходили за песком. А год назад тама свалку сделали. Добра немного, но вони!

– Какого рода добро?

– Ну… пакля всякая, хорошо между брёвен забивать. И порошок цветной. От него крысы враз дохнут. Зимой начали бочки какие-то привозить. Целенькие мы с соседом прибрали. Ломиком поддели крышки, дело плёвое, и готово. В хозяйстве, знаете, сгодится.

– Что было в бочках?

– А шут его знает. На олифу похоже. Знаете, такое, доски под покраску покрывать.

Всеволод Полозов понимающе кивнул.

– А потом, – мужик поёрзал на койке, укладываясь поудобнее, – весной уже, размыло всё, и такое дерьмо получилось! В него-то я и ахнулся со всей дури.

– Припомните, не могли ли вы глотнуть жидкость из карьера.

– Не! А на харю попало точно. Вчерась до ночи отмывался. Доктор, это у меня от той гадости живот скрутило?

– Вероятно. Как далеко карьер от деревни?

– Пяток километров. Да туда вся округа ходила. У нас людишки хозяйственные! – пациент подмигнул.

– Зачем вы туда завернули вчера?

– У меня бывает. Вы вот, наверное, городской. В лесу не ходили. А там всякое случается. Как говорят, леший завёл. Ну и… стопочка была не одна. При жёнке говорить не стал, башку бы оторвала. Но мы на троих этак…

– Ясно. Отдыхайте. Утром вас переведут в терапевтическое отделение.

Доктор Полозов возвратился в ординаторскую, обнаружил на столе отчёт из лаборатории, быстро просмотрел результаты и нахмурился. Диагноз врача из Медного не подтвердился. Однако интуиция не отпускала из сознания проблему, логически исчерпанную. Тур прислушался к близнецу: Ворон сидел за столом, медленно листая толстую книгу.

Рука сама собой потянулась к сотовому.

– Есть минутка поговорить?

– Ещё один странный случай? – осведомился брат на другом конце беспроводной связи.