Зарождение
Шрифт:
Что ж, работать можно. Главное — втереться в доверие и побороть знаменитую упрямость коротышей. Я радостно потер лапки, предвкушая плотное сотрудничество. Целая раса в зависимости от меня — это высший пилотаж.
Тем временем мы подкатили к банку. Солидное, приземистое, построенное на века строение, с плоской крышей и монолитными колоннами у входа. А вот сама дверь была узкой — видимо, на случай штурма. Коротышки были весьма предусмотрительны, явно не собираясь отдавать свое богатство никому. И даже самим вкладчикам, хе-хе.
Едва
Ростом коротышка не дотягивал даже до моего плеча, зато в ширину был как целых два, а то и три меня.
— Чего господа изволят? — важно поинтересовался гном, встряхивая густой, солидной бородой по пояс.
Продолжая разглядывать коротышку, я ответил:
— Валюту разменять. Деньги иностранных государств — на местные монеты.
Интересно, в какой он должности? Скорее всего, слишком низкой, чтобы заводить речь о том, что я собирался провернуть.
— Прошу за мной, — бородач невозмутимо развернулся и повел нас за собой.
По пути к обменнику встретилось несколько гномов, так что было, с кем сравнить проводника. По бокам бороды нашего провожатого было заплетено несколько косичек, в которых находились небольшие кольца и висюльки-кулоны. По моим предположениям, размер и количество этих украшений говорил о статусе гнома: у проходящих мимо кольца были изящнее, а камни в кольцах — побольше. Кулоны и висюльки тоже отличались в лучшую сторону, более богатой резьбой или ажурностью.
Наконец, приведя нас к кабинету, провожатый открыл дверь ключом из внушительной, висящей на поясе связки и, попросив подождать внутри, удалился.
Комната была обставлена минималистично: широкий плоский стол с каменной поверхностью, четыре стула вдоль стены, люстра для свечей на потолке да места для факелов на стенах. Окон в комнате не было, что, впрочем, ничуть не мешало — потолок был сделан из неизвестного мне пористого материала, сильно фосфоресцирующего и дающего света не меньше, чем яркая галогенная лампа.
Дверь распахнулась, и в нее бодро заскочил очередной коротыш.
— Господа желали обменять валюту? — он прошел к столу и выжидательно уставился на нас. — У нас самый выгодный курс!
Я невольно обратил внимание на его бороду: косичек в два раза больше, колец и висюлек — тоже. Камни в кольцах — изумруды или что-то подобное, зеленоватое. У нашего провожатого были рубины. Наверное, на специализацию указывает.
— Да, желали. Для начала, вот, — я порылся в рюкзаке и небрежным жестом вытащил небольшой мешочек мелочи, заготовленный заранее. Одно, двух- и пятирублевые монеты весело зазвенели, когда гном высыпал их перед собой и, достав откуда-то увеличительное стекло, принялся внимательно разглядывать.
Нахмурившись, коротышка проделал серию пассов руками, заставляя поверхность стола засветиться чистым ровным светом, таким же, как потолок.
— Ух
— Всему свое время, — отмахнулся я.
Гном тем временем принялся медленно сходить с ума: вцепившись себе в бороду, он что-то яростно бормотал и, кажется, ругался на своем языке. Передвигая монеты по столу в одной, ведомой лишь ему последовательности, коротышка то хмурился, то щурился, постепенно скатываясь до полной растерянности.
— Это же не чистое серебро? — наконец, неуверенно спросил он.
— Чистое. Чистейшее, — глумливо улыбаясь, нагло соврал я.
Гном приуныл. Кинув взгляд на монеты, коротышка вновь начал закипать:
— Dort hash mor! Проклятье всех богов, да быть такого не может, чтобы почтенный Дорт не смог определить состава металла!
Вскинувшись, он схватил пятирублевку и, чуть ли не рыча, принялся ее обнюхивать. Бедный. Так и до припадка недалеко.
— Ладно, — сжалился над гномом я. — Это не чистое серебро, а сплав с примесями. И определить вы его все равно не сможете.
Дорт, чуть ли не плача, уставился на меня глазами побитой собаки:
— Почему?!
Я покровительственно усмехнулся в ответ:
— Это золото… простите, серебро давно ушедшей цивилизации Тхан-Ткалл, которую злые боги утянули на дно океана. Их величественные города уже давно облюбовали рыбы, а все их достижения канули в вечность, разве что всплывая в древних преданиях. А вот валюта — валюта осталась. И секрет ее производства — утерян.
Макс радостно ощерился, услышав подобную сказку.
Внутренний голос ему вторил.
Я, дальше издеваясь над бедным гномом, продолжил:
— У вас еще технологии не доросли, чтобы отличить сталь с никелевым гальванопокрытием от серебра.
Глаза коротышки стали квадратными:
— Сталь?!
— Серебряную сталь, именно. К тому же есть еще другие монеты этой цивилизации. Их состав — это медно-никелевый сплав или медь, плакированная мельхиором.
Казалось, гном сейчас заревет.
— Это драгоценные металлы на основе серебра, которые в древности ценились куда как более высоко, нежели обычный презренный металл. Непрофессиональный у вас банк — тут и слов-то таких не знают, пф, — я смерил гнома уничижительным взглядом.
За ним стало смешно наблюдать. При каждом новом непонятном слове глаза коротышки округлялись, постепенно превращаясь в два больших блюдца, но стоило мне задеть его профессиональную гордость, как он, покраснев от возмущения, вскинулся, собираясь разразиться грозной тирадой. Впрочем, это я ему сделать не дал, молча указав на монеты.
Дорт, переведя на них взгляд, моментально сник:
— Могу предложить лишь обмен по номинальной себестоимости обычного серебра. К сожалению, не могу определить истинную ценность этих монет.