Зарождение
Шрифт:
Сен смущенно потупился. Как оказалось, он был одним из лучших поисковиков в третьем ковене и как раз собирался повысить сан — с неофита на адепта, но тут его выгнали. Мне даже стало немного жаль парня. Выгнать-то выгнали, а тяга к прекрасному, сиречь магическому, осталась — и уточнить ее нечем. В обычном миру артефакты встречаются много реже, чем в специальном хранилище храма. Вот тебе и ломка, как у наркомана, заставляющая совершать абсурдные вещи.
По тому, как масляно блестели глаза парня, когда он смотрел на камень,
— Или в расход, или включать в команду, — подытожил внутренний голос. — Иначе, как пить дать, пойдет следом и опять попытается выкрасть. Как сорока — блестящую вещь. Бессознательно.
Я устало вздохнул. А нам без этого камня нельзя. Совсем-совсем нельзя. Прописываться на постоянное жительство в этом мире я еще не готов.
Спросив Сена, есть ли у него конечная цель путешествия, я получил отрицательный ответ. Вот и славненько. Как раз к делу и приставим. Надо же свиту набирать — пора уже.
Пристально посмотрев на парня, я важно изрек:
— Слушаешься всех наших команд, ведешь себя лояльно и преданно. Если пойдешь с нами — дам поисследовать камень. Если пойдешь за нами — не обессудь. Прикопаем. Справедливо?
Сен взглянул мне за спину и смущенно вспыхнул. Обернувшись, я заметил стоящую на столе бутылку с отваром.
Внутренний голос радостно хохотнул:
— Как дева непорочная, ей-богу. Святоша, тоже мне.
— Не бойся, не обидим. Мы же не злыдни какие, — поморщился я.
— Одному путешествовать опасно. Несколько раз просто чудом избегал опасности. Бывало, что и в сточных канавах прятался. Я… я был бы рад пойти с вами, — промямлил Сен. А затем, помявшись, добавил: — Ведь камень — это же такая редкость! Без вас я бы в жизни не смог наложить на него руки.
Изучающе посмотрев на меня еще раз, пленник с опаской переспросил:
— Только можно меня… не бить и не шпынять? Отец-настоятель то же самое говорил — что не обидит. Но… — парня передернуло.
М-да, видимо, отец-настоятель у него был не сахар.
— Правда, не станем. Клянусь. Если будешь меня слушаться.
— Тогда, может быть, развяжете? — жалобно спросил он.
Точно. Ему же жутко неудобно, наверное. Руки-ноги затекли — вон сколько уже допрашиваем. Я сделал жест Максу. Хохотнув, тот щелчком открыл складной нож, придавая лицу безумное выражение.
Пленник испуганно сжался.
— Хватит детей пугать, — поморщился я. — Кончай балаган.
Макс, хохотнув еще раз, принялся резать скотч, освобождая парня из липких пут. Пара взмахов ножа — и все было кончено. Сен, словно не веря в свое спасение, принялся разминать затекшие конечности, боязливо поглядывая на моего соратника.
— Ладно, айда завтракать. Готов мамонта сожрать живьем, — прогундел Макс.
— И то верно. Сен,
Парень неуверенно кивнул.
— Подождите, я сейчас, — нашарив на поясе небольшой амулетик, недавний пленник отстучал по нему замысловатую дробь. — Так лучше?
Ужасный шрам с лица парня исчез, а голос из шипящего и булькающего превратился в обычный подростковый.
— Общаясь со мной, вы бы запомнили шрам и голос и потом разыскивали человека по этим приметам, — Сен смущенно улыбнулся. — Талисман маскировки внешности.
Я удовлетворенно кивнул. Теперь хоть общаться приятно будет — больно уж премерзкий голос был.
Итак, в нашем полку прибыло. Такими темпами, глядишь, вскоре и многочисленная команда соберется. Оправив одежду, мы направились вниз, на первый этаж, завтракать.
Спустившись, мы с удивлением отметили пополнение: около трактирщика, хлопотавшего за стойкой, сидела молодая девушка, при нашем появлении вскочившая по стойке смирно.
— Служанка, днем по хозяйству помогает. Тут таких несколько. Трактирщик целую команду нанимает на время наплыва клиентов — Торжище ведь скоро, — шепнул мне на ухо Сен, живший здесь уже несколько дней.
Трактирщик, оторвавшись от своих дел, радостно поприветствовал нас и принялся суетиться, накрывая на стол. Понятливый.
Я лишь махнул ему рукой, указывая на стол подальше в углу, — не хотелось сидеть близко к двери.
Внутренний голос хмыкнул:
— За отданный-то серебряный? Любое твое желание законом будет. Тем более что других клиентов у него пока и нету.
Трактирщик горделиво поднес нам поднос с тремя тарелками, заваленными различной снедью. Зелень, овощи и, конечно же, мясо. Макс радостно причмокнул.
Девушка, радушно улыбаясь, помогала хозяину. Воодрузив на стол пузатый чайник с горячим питьем, она наклонилась, выставляя передо мной чашку и медленно наполняя ее, демонстрируя содержимое чайника, а заодно и своего выреза. Есть чем похвастаться, однако — разрез в меру приличный, не оголяет бесстыже, а лишь подчеркивает упругую форму.
Сен возмущенно фыркнул. Святоша, что с него взять. Поборник нравственности. Поблагодарив девушку, я отхлебнул чего-то вкусного и пахучего, на этот раз не травяного, а ягодного, и, откинувшись на спинку, задумался над нашим положением.
Хранитель сказал, что торговец «пробудет на постоялом дворе неделю». С тех пор прошло лишь пять дней. По всем подсчетам выходило, что мы не опоздали и у нас еще целых два дня форы. Торговца — я оглядел пустую залу — нет. Неужели придется два дня куковать в ожидании?
Словно в насмешку над моими умственными потугами открылась дверь, и в нее принялся гурьбой заваливаться народ. Всего зашло шестеро: пять охранников и дородный бородатый мужчина, одетый в богатый кожаный сюртук с украшениями.