Зараза (ЛП)

Дженнингс С.Л.

По крайней мере, это то, в чем я себя убеждаю.

Я заканчиваю занятия, чувствуя невыносимое напряжение в плечах. Считая минуты и даже секунды до того момента, как я смогу, наконец, остаться наедине с самим собой, я иду туда, где почувствую себя по-настоящему свободным. Я практически стягиваю с себя костюм от Calvin Klein еще до того, как оказываюсь перед заветной дверью. Но я не переодеваюсь в плавки или шорты для бега, как делаю почти каждый вечер. Я направляюсь прямиком в душ и включаю горячую воду на максимум, несмотря на то, что снаружи довольно тепло. Жара

пустыни буквально высасывает остатки жизни из моей иссушенной кожи. Горячая вода обжигает, но я не чувствую боли. Совершенно другой жар поглощает мое тело в данный момент, и я мечтаю лишь о том, чтобы погасить это пламя.

Я беру член в свою скользкую, влажную руку и сжимаю его, частично уменьшая давление внутри. Я чувствую пульсацию в своей ладони и мысленно убеждаю себя прекратить его страдания. Мои веки тяжелеют, а мышцы болезненно напрягаются, когда я медленно поглаживаю его, проклиная все на свете. После того, каким бездушным мудаком я был, это единственное, что я могу себе позволить, но хотя бы так. Я должен избавиться от этого безумного вожделения. Я ничуть не лучше тех изменяющих ублюдков - такой же обманщик, но, по крайней мере, мой выбор не причиняет никому боль. Никто не напишет о том, как я ласкаю свой член, на Шестой Странице. Ё! Новости не покажут ролик о том, что прямо сейчас происходит в моей ладони.

Стиснув зубы, я сдерживаю готовый вырваться из моего горла стон. Закрываю глаза и кончаю так интенсивно, что мои колени подкашиваются, и горячее семя разливается в моей ладони, прежде чем исчезнуть в сливной трубе. Я стою под обжигающими струями горячей воды, тяжело дыша и опираясь о мраморную плитку на стене. Даже при том, что моя кожа горит, я чувствую холод. Опустошение...И одиночество.

Проходит несколько часов, прежде чем я выхожу из ванной. Повесив на плечо полотенце, я переодеваюсь в плавки и иду к бассейну. Сегодня вечером необычайно тихо, спокойно. Нет даже ветра, чтобы составить мне компанию под светом сверкающих звезд.

Я плаваю до тех пор, пока изнеможение не обволакивает все мое тело, а легкие не начинают гореть. Мышцы болят и дрожат, угрожая превратиться в желе. Но всё же я продолжаю собственную пытку, доводя себя до предела. Боль проходит, как и желание.

Она не приходит сегодня вечером.

Возможно, Элли, как и все, просто жалеет меня.

ПРЕКЛОНЕНИЕ

– Есть лишь одна вещь, о которой вам стоит заботиться больше, чем о члене вашего мужа. Это его эго. Добавьте деньги, власть и вы получите монстра размером с Халка, которого нужно круглосуточно подкармливать.

С хитрой улыбкой на губах я обхожу вокруг кафедры. Сегодня мне намного лучше. Моя голова не забита дурацкими мыслями, а мошонка не болит всякий раз, когда я вижу её в толпе. После бесконечных тренировок в бассейне и на беговой дорожке, все мое тело ноет от боли – физической боли. И это прекрасное напоминание о том, почему она не должна волновать меня - точнее это прекрасное личико с изъяном в виде веснушек или водопад красного шелка, который закрывает всю ее спину.

Я не должен и думать об этом. Все это не для меня.

Эллисон приехала сюда не потому, что она хочет быть оттраханной Джастисом Дрейком. Она приехала потому, что хочет, чтобы Эван Карр, ее бесхребетный обманщик-муж, трахал ее. Она хочет, чтобы он хотел ее, чтобы он любил ее. Её бы не было здесь, если бы она этого не хотела.

– Стоит накормить зверя, дамы, и он будет приходить к вам каждый раз, когда проголодается. Заставьте своего мужчину почувствовать, что он круче всех на свете, как внутри спальни, так и за её пределами, и он будет обожать вас.

Лэйси поднимает руку и спрашивает:

– А что, если он не такой? Что делать, если он старый, морщинистый, и не может продержаться дольше пяти минут, прежде чем взорвать свой снаряд?

Несколько дам начинают хихикать, но выражение моего лица остается крайне сосредоточенным.

– Лги.

– Лгать?

– Лги что есть мочи. Расскажи ему, какой он большой, скажи, какой наполненной ты себя чувствуешь. Солги, что тебе почти больно, когда он внутри тебя. Скажи, что он настолько хорошо ощущается внутри, что тебе хочется умереть. Кто-нибудь из вас имитировал оргазм?

Каждая кивает в ответ и приглушенный шум голосов наполняет комнату, никто из них не показывает удивления и не чувствует отвращения от моей бестактности. Пара дней обучения, и мои слова практически теряют эффект разорвавшейся бомбы. Но как бы то ни было, время от времени я должен их встряхивать, чтобы не дать почувствовать себя комфортно. Потому что любовь и адское чистилище под названием брак - вещи далекие от комфорта.

– Хорошо. Тогда вы сможете сымитировать и все остальное. Утопите своего мужчину в обожании, и вы не оставите другой женщине шанса занять ваше место. Мужчины, как дети. Они постоянно нуждаются в положительном подкреплении. И если они его не получают, то в ход идет отрицательное подкрепление.

– Вы хотите сказать, что они изменяют?
– вставляет Лэйси, ее синие глаза цвета льда превращаются в щелки. Она поджимает увеличенные доктором губы, отчего они становятся похожими на две гигантские пачки жевательной резинки.

– Верно. И вовсе не потому, что другая женщина красивее вас или моложе. Все дело в том, что она заставляет его чувствовать себя гребаным Суперменом. Неукротимым. Всемогущим. Мужчины хотят верить фантазиям.

Лэйси встает так, чтобы её все видели, и упирает кулачок в бедро.

– Если это не имеет ничего общего с красотой или возрастом, тогда как вы объясните тот факт, что они кувыркаются с этими новоиспеченными проститутками из высшей школы?

Несколько дам бормочут, соглашаясь с ней. Мэриэнн Каррингтон даже мычит в знак согласия:

–  Угумммм.

– Честно? Причина в интеллекте. Точнее его отсутствии. Впечатлить таких девушек проще простого, впрочем, как и в постель затащить. Бутылка шампанского, лимузин, и считай дело сделано. Они не хотят тех, кто заставляет их напрягаться, прежде чем затащить в койку. Для этого у них есть вы.