Запретный плод
Шрифт:
– Флоренс, – выдохнул Фред, схватившись за голову.
Девушка отвела взгляд. У ее жениха был такой же вид, как у Эдварда, когда она ласкала его, и странное чувство овладело ею. Но разве такое возможно? Фредди и Найджел? Найджел и Фредди?! Увиденное было до того странным, что не укладывалось в голове.
– Прошу меня простить, – произнесла девушка, пятясь назад. – Я должна была дождаться ответа на стук.
Фред и Найджел обменялись взглядами.
– Стук? – спросил Фред. – Я ничего не... черт! Не уходи, Флоренс. Мы должны объясниться. Прошу тебя!
Отчаяние,
– Мне кажется, тут нечего объяснять. Ты не можешь ничего добавить к тому, что я увидела. Разве что теперь мне становится понятным твое нежелание взять меня в жены.
– Ты не так поняла. Ты все-все не так поняла! – Лицо Фредди исказилось, снова напомнив Флоренс лицо его брата. Качая головой, словно заведенный, Фред застегнул рубашку. – Черт побери Эдварда и его дурацкий план!
– Эдварда? – Сердце Флоренс глубоко ухнуло вниз. – При чем тут он?
Фредди устало опустился на край кровати. Лицо его стало таким угрюмым, что Флоренс испугалась.
– Я все расскажу тебе.
– Думаю, мне пора, – прервал его Найджел.
Фред кивнул ему и слабо улыбнулся. Эта улыбка породила во Флоренс незнакомое чувство враждебности: у каждого были от нее свои секреты.
– Пока ничего не предпринимай, – предупредил Фред.
– Не беспокойся, – заверил Найджел. Голос его снова звучал спокойно. – Пока мы не поговорим, я не стану ничего предпринимать. – Он чуть замедлил шаг возле Флоренс и обратился к ней: – Я не могу даже передать, как сожалею о том, что произошло, мисс Фэрли. Никто из нас не хотел вас обидеть. То, что вы увидели здесь, наверняка подорвало ваше доверие. Но если есть хоть что-то, что я могу для вас сделать, вам стоит только позвать.
С тем же успехом он мог бы говорить на санскрите – Флоренс не поняла ни слова. Осознав это, управляющий направился к двери. Девушка следила за ним – длинные ноги, широкие плечи, прямая шея, горделивая осанка, ухоженные пальцы. Эти пальцы чуть побарабанили по двери, словно Найджел подбирал слова. Так ничего и не сказав, он вышел.
Флоренс тотчас повернулась к Фредди.
– Он ведь мужчина? – спросила она, чувствуя ужасное стеснение.
Фредди грустно рассмеялся:
– Да, именно так. Не будь Найджел мужчиной, я бы не стал целовать его так страстно.
– Тебе нравятся только мужские поцелуи и объятия?
Фредди приблизился и поправил волосы Флоренс так же заботливо, как и всегда.
– Я вовсе не возражал против твоего поцелуя, милая, но, боюсь, ты права. На самом деле меня может возбудить только мужской поцелуй. Таким уж я родился.
– Откуда ты знаешь?
Фред помолчал немного.
– Эдвард думает, это Итон изменил меня, и винит себя за то, что отправил меня туда. В Итоне есть обычай: первогодки прислуживают старшим ребятам. Что-то вроде личных слуг. Они выполняют мелкие поручения, получая за это защиту. Иногда это могут оказаться интимные услуги.
– Вроде поцелуя, – произнесла Флоренс горько, пытаясь не покраснеть.
– Больше
Фред схватил Флоренс за руки и сжал их, словно моля о поддержке.
– Люди говорят, что это неправильно и гадко. Они думают, что это великий грех. Но я не чувствую себя грешником, Флоренс! Таким меня создал Господь, а значит, это прекрасно.
– Я тоже не считаю тебя грешником, – сказала девушка, увидев отчаянную мольбу в его глазах. Ее собственное горе как-то померкло в сравнении с бедой неразделенных чувств Фреда, с необходимостью вечно скрываться и лгать. – Возможно, если бы я не знала тебя, я обвиняла бы тебя. Но мне известно, что ты добрый, хороший человек. Мой отец говорил, что Господь мерит грехи каждого человека отдельно: не все, что тяжкий грех для одних, – грех и для других. Каждой душе Бог отпускает свои весы.
– Твой отец был очень мудр.
Флоренс печально улыбнулась:
– Когда он говорил о посторонних людях, он всегда был мудрым.
– Значит, я могу рассчитывать на прощение, Флоренс, дочь мудрого викария?
– Не думаю, что оно требуется.
– Дело в том, что есть еще кое-что. И ты должна это узнать.
После того, что Флоренс узнала из рассказа Фреда, история с лакеем, поставившая виконта в столь затруднительное положение, не удивила ее. Гораздо больше ее потрясло то, что мистер Моубри был также и поверенным Эдварда, и что ему принадлежала идея скорого брака виконта и дочери викария. Не успела девушка ужаснуться хитрому замыслу, как Фредди поведал ей об участии герцогини в этой истории.
– Так они все знали? – воскликнула Флоренс, и краска бросилась ей в лицо. Изумление и гнев, охватившие ее, грозили разорвать грудь. – Тетя Ипатия и Эдвард? Они знали, что с тобой происходит, и все равно желали этого брака?!
– Им все представлялось иначе, дорогая. Они надеялись, что мне удастся преодолеть в себе пагубную страсть. Они знали, что тебе нужен муж, и решили, что я подойду тебе не меньше, чем кто-либо другой.
– Они обманывали меня! Заставили поверить, что я тебе небезразлична!
Фредди схватил Флоренс за плечи.
– Но так и есть! Я никогда не лгал тебе в этом! Если бы Найджел и я... если бы мы...
– О, продолжай, ничего страшного! – пылая яростью, произнесла девушка. – Если бы вы с Найджелом не любили друг друга, ты бы провел свою жизнь, обманывая меня и себя!
Фред отпрянул от нее, опустив руки. Он знал, что Флоренс права, и всем сердцем жалел ее.
– Флоренс...
– Вы все здесь лжецы! – закричала она, схватившись за голову. – Лжецы, каких мало. Я думала, что обрела чудесный дом с прекрасными родственниками, а попала в осиное гнездо! А Эдвард – он хуже всех вас! Господь милосердный! Не могу поверить, что я пыталась завоевать его доверие, что меня беспокоило его мнение! Он просто змея, он гадкое насекомое, которое даже раздавить противно!