Запретный плод

Ричардсон Аманда

Подойдя ближе, я прижимаю руку к ее щеке, и она прижимается ко мне. Это движение что-то делает со мной, и я прочищаю горло, чтобы скрыть эмоции, пытающиеся вцепиться мне в горло. — Думаю, мы оба знаем, как мы взволнованы, — добавляю я, позволяя своему голосу стать низким и хриплым. — Как долго мы ждали. Как сильно мы хотим этих выходных. Но с моей стороны было бы упущением не убедиться, что ты в порядке эмоционально после всего, что только что произошло.

Она сглатывает и смотрит вниз. — Это было... шокирующе. Но я умею держать себя в руках. В конце концов, ты значишь для меня больше, чем все остальное. То,

что у нас есть, это… — Ее голос срывается, и она делает секундную паузу. — То, что у нас есть, - это лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я бы очень хотела начать наши выходные прямо сейчас, если ты не против.

Переместив руку к ее челюсти, я приподнимаю ее подбородок и смотрю в ее слезящиеся глаза. Несколько секунд я сканирую ее лицо, чтобы убедиться, что в выражении ее лица нет никаких колебаний и ничто не прячется за медово-карими глазами. Однако единственное, что я вижу на ее лице, - это обожание.

Преданность.

Покорность.

От ее взгляда у меня в груди щемит тепло, и я ласково провожу большим пальцем по ее щеке.

— Ты такая идеальная, ты знаешь об этом? — бормочу я, мой голос нежен.

— Спасибо, — шепчет она.

У меня болит в груди от того, что осталось недосказанным между нами, поэтому, чтобы отвлечься, я иду к своей сумке.

— Я подумал, что мы могли бы попробовать что-то новое.

Расстегнув молнию, я достаю маленькую черную коробочку и протягиваю ей. С расстояния в несколько футов я наблюдаю за тем, как она открывает верхнюю часть коробки, открывая роскошное бондажное удержание, которое я заказал для нее - для нас. Я знаю, что ей нравится быть скованной, и после некоторых исследований я посоветовался с Орионом и выбрал именно это изделие.

По сути, это толстая черная кожаная сбруя, перекинутая через грудь, с шестью петлями, закрепленными за спиной для рук. Когда Зои достает его из коробки, у нее темнеет в глазах, когда она берет его за один палец.

— Мне нравится, — говорит она напряженным голосом. — Надень его на меня, пожалуйста.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что неровность ее голоса - это волнение. Улыбаясь, я подхожу к ней и помогаю ей встать на ноги.

— Повернись.

Как только она оказывается передо мной, я не спеша раздеваю ее сзади. Мои пальцы задерживаются на секунду, когда я прикасаюсь к ней, и когда я просовываю руки под ее сетчатую рубашку, чтобы снять ее, она вздрагивает от моих прикосновений. Сняв ее, я кладу ее на спинку дивана, а затем перехожу к пуговице ее брюк. Когда она расстегнута, я позволяю своим рукам скользнуть между брюками и ее темно-красными кружевными трусиками - она снова вздрагивает.

— Кто-то чувствительный, — говорю я, проводя языком по ее уху, в то же время мой член дергается у нее за спиной.

Она откидывает голову набок, и я пользуюсь случаем, чтобы поцеловать ее в шею. Еще одна дрожь. Мне чертовски нравится, как она отзывчива ко мне.

— Кто-то дразнит меня, — отвечает она, и я не могу не улыбнуться.

Стянув брюки, она выходит из них, а я беру кожаные ремни и провожу руками по мягкой коже. Я потратил на нее слишком много денег, особенно если учесть, что никогда раньше не использовал бондаж, но я хотел убедиться, что она в безопасности. Мне нравилась идея с веревкой, и однажды я хотел испытать ее на практике, но когда Орион заговорил о повреждении

нервов и обходных артериях, я понял, что мне нужно что-то более надежное.

Спина Зои быстро поднимается и опускается, пока я расстегиваю лифчик и стягиваю с нее трусы, отбрасывая и то, и другое. Затем я расстегиваю многочисленные пряжки ремней и обхватываю ее сзади. Верхняя часть сидит как бюстгальтер; бретельки проходят через плечо и спускаются вокруг груди. Затем он оборачивается вокруг нее, образуя линию по спине с шестью петлями для рук. Все регулируется, и я чувствую себя комфортно, зная, что смогу быстро освободить ее от этого, если понадобится. Как только я застегиваю часть вокруг ее груди и регулирую ее так, чтобы она была тугой, но не неудобной, я беру ее руки и продеваю их обе через петли, бок о бок.

Ее дыхание сбивается с каждым прикосновением, а мой член пульсирует в штанах. Если это то, что ее действительно возбуждает, я буду связывать ее весь день, каждый день. Видеть Зои полностью возбужденной - это огромная удача для той части меня, которая хочет мучить ее удовольствием.

— Подойди к дивану, — говорю я ей, сохраняя спокойный голос.

Она делает, как я сказал, и я кладу руку на ее верхнюю часть спины, чтобы наклонить ее над диваном.

— Сейчас я затяну петли на руках. Пожалуйста, если понадобится, используй безопасное слово, хорошо?

Она кивает. — Хорошо.

Я затягиваю каждую петлю по отдельности. Это не должно быть больно, поэтому я знаю, что она не обидится, если я затяну послабее. Она задыхается, когда я застегиваю первую петлю, по сути, фиксируя ее руку за спиной. С каждой застежкой она начинает извиваться, слегка покачивая бедрами, издавая небольшие звуки с придыханием, и это все, чего я хотел от этих выходных.

Я планировал действовать медленно, хотел дать ей несколько оргазмов, прежде чем трахать ее, но видеть ее вот так, перегнувшейся через диван? Это что-то делает со мной - пробуждает что-то во мне.

Я быстро расстегиваю ремень и расстегиваю молнию на брюках. Зои, должно быть, понимает, что сейчас произойдет, потому что она стонет и выгибает позвоночник, облегчая мне доступ.

— Ты бы видела себя сейчас, — бормочу я, вытаскивая свой твердый ствол и поглаживая его несколько раз. Большой палец смахивает сперму с кончика, используя ее в качестве смазки, пока я подхожу к ней сзади.

— Такая чертовски красивая, вся связанная для меня, — говорю я, одной рукой нащупывая ее волосы, а другую подношу ко рту. Я смазываю пальцы слюной, а затем провожу ими между ее ног, и от этого движения она начинает дрожать. — Раздвинь для меня ноги, малышка.

Она делает это, и я не теряю времени. Сдвинув бедра вперед, я проникаю в ее тугую киску, и мы оба стонем от этого проникновения.

— О боже, — хнычет она, и я вижу, как ее кулаки сжимаются на пояснице.

Я вхожу в нее до конца, а затем вынимаю, любуясь своим блестящим членом и жалея, что не попробовал ее на вкус, прежде чем позволить своему нетерпению победить.

— Блять, как же в тебе хорошо, — рычу я, запустив одну руку в ее волосы, а другой ухватившись за ремни. Ее киска обсасывает мой член, такая мокрая и нужная, практически всасывая меня в себя. Я стону, понимая, что долго не продержусь. Все мои мысли сосредоточены на ней и на том, как мой член входит и выходит из нее сзади.