Запретный плод
Шрифт:
Живи своей жизнью.
Я люблю тебя.
Не забывай, что ты обещал мне, что мы сходим на Vans Warped Tour в последний раз, прежде чем состаримся и поседеем. Думай обо мне в пивной яме...
С любовью,
Элиас
Мои руки обхватывают два листка бумаги, я вытираю щеки и откидываюсь на спинку дешевого кресла в приемной.
Черт.
Резко встав, я хватаю письма Зои и Каролине и иду в ванную. Затем я закрываю и запираю за собой дверь, так как паника начинает действовать мне на нервы. Я втягиваю воздух
Десять, десять, десять...
Быстро сложив письма, я кладу все в задний карман и иду к раковине, обрызгивая лицо ледяной водой. Я смотрю на свое отражение в зеркале, и чувство стыда усиливается, когда слова Элиаса разрушают все ложь, которую я говорил себе о Зои, все суровые истины, которые я игнорировал.
Я был ответственен за нее, и я не только причинил ей боль, но и пошел против всего, чего хотел бы Элиас.
Защити ее.
Береги от мужчин, которые могут причинить ей боль.
Береги ее, несмотря ни на что.
Это все, что я хочу от тебя попросить.
Сколько бы мы ни пытались убедить себя в том, что наши желания превыше всякой логики, я не мог игнорировать тяжелые сомнения, поселившиеся внутри меня. Я должен был защищать ее, быть сильным для нее, оберегать ее, и все же я уступил в первый же раз, когда она кончила на меня.
Я должен был настаивать на своем, стараться изо всех сил, но все, что я сделал, - это лишил ее девственности у грязной стены в задней части ресторана.
Мои руки обвиваются вокруг раковины, и у меня возникает желание ударить по зеркалу, но я этого не делаю. Я делаю более спокойные вдохи, глядя на свое отражение с таким отвращением к себе, на какое только способен.
Мой брат дал тебе одну работу, когда умер. Он бы в гробу перевернулся, если бы узнал, что ты набросился на его дочь, когда это было едва ли законным.
А теперь у меня было письмо Элиаса, подтверждающее слова его сестры.
Повесив голову, я перекрыл воду и взял себя в руки.
Лучшее, что я могу сделать - для себя и для Зои, - это держаться от нее подальше.
Навсегда.
ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА
ЗАЩИТНИК
Зои
После часа ожидания меня наконец привезли на рентген, где сказали, что у меня растяжение, а не перелом запястья, как беспокоился Лиам. Но мне придется вернуться через неделю, чтобы сделать еще один рентген, чтобы еще раз проверить. Милый доктор наложил мне шину на запястье и посоветовал снимать боль безрецептурными обезболивающими. Это лучший сценарий. Я не смогу пользоваться запястьем в течение недели, но, по крайней мере, мне не понадобится операция. Думаю, это обычное явление для такого типа перелома запястья.
Когда я захожу в приемную, улыбка сходит с моего лица, когда я вижу Лиама, согнувшегося и запустившего руки в волосы. Как будто
— Просто растяжение, — говорю я ему. — Хотя мне нужно прийти на следующей неделе, чтобы подтвердить, потому что иногда переломы не проявляются с первого раза. — Его лицо бледнеет, и я не могу удержаться от смеха. Он выглядит так, будто я вынесла себе смертный приговор. — Все в порядке. Я в хороших руках. И это не моя доминирующая рука, так что это хорошо.
Как будто эта новость его нисколько не успокаивает. Вместо этого его брови слегка подтягиваются.
— Давай отвезем тебя домой, чтобы ты могла отдохнуть.
Он уходит, не сказав больше ни слова, и я быстро следую за ним.
— А как же отель?
— Я поеду в отель и заберу наши вещи после того, как отвезу тебя домой.
Холодно. Безэмоционально. Отстраненно. Он ведет себя так, словно отстраняется.
Я сглатываю беспокойство, которое начинает снедать меня, пока он помогает мне сесть в машину. Его глаза задерживаются на шине запястья, а затем переходят на мое лицо, лишенное каких-либо эмоций. У меня разрывается сердце, когда я вижу это, и я делаю мысленную пометку поговорить с ним об этом.
В общем, события сегодняшнего вечера развивались от плохого к худшему, но это не значит, что мы не можем что-то спасти.
И это точно не значит, что мы не можем продолжить нашу ночь вместе. Он может быть напуган, но я позабочусь о том, чтобы он знал, что это меня не отпугнет.
Когда он выезжает с парковки на главную дорогу, я почти спрашиваю его, все ли в порядке, но он быстро включает музыку, заглушая все слова, которые могли слететь с моих губ. В порядке. Мы же живем вместе, не может же он вечно избегать меня.
Двадцать минут спустя мы подъезжаем к дому. Он ставит машину на парковку, но не выключает двигатель.
— У тебя есть ключ? — спрашивает он, глядя на меня с напряженной челюстью.
Я киваю и поглаживаю свою сумочку. — У меня всегда есть.
— Хорошо. Увидимся позже.
По мне пробегает тревога. — Лиам, тебе нужно перестать корить себя.
— Я не могу говорить об этом сейчас, Зои.
— Пожалуйста… — Мой голос ломается.
— Нет, я не хочу об этом говорить.
Я начинаю паниковать, и мои слова выходят гораздо более корявыми, чем я намеревалась. — Лиам, ты должен выслушать меня...
— Красный, — пробормотал он с грустным видом.
Я смотрю на него, не веря.
— Что? — шепчу я, мой голос срывается.
— Я сказал "красный", — прохрипел он. — Это моя граница, и я использую безопасное слово.
Я качаю головой, и на глаза наворачиваются слезы.
— Ты не можешь использовать безопасное слово только потому, что не хочешь говорить прямо сейчас. Это нечестно.
— Ну, ты давила на меня, и я не знал, как еще достучаться до тебя. Я не хочу говорить о том, что произошло сегодня вечером. Хорошо?