Запретный плод

Ричардсон Аманда

Не задумываясь, я хватаю одно из пирожных и запихиваю его в рот, быстро жуя. Тут у меня пищит телефон, и я достаю его из кармана.

Зои

В баре, если тебе интересно

В баре? Какого хрена она в баре, если она несовершеннолетняя? Клянусь, однажды Зои доведет меня до сердечного приступа.

Проверив в последний раз наличие нелегально приобретенного алкоголя, я достаточно удовлетворен, чтобы закрыть за собой дверь и спуститься в бар, чтобы отчитать ее за то,

что она меня не слушает.

Мои шаги гулко отдаются на каменном полу коридора и зловеще щелкают, когда я поднимаюсь по лестнице. Какого черта Зои играет? Не знаю точно, то ли это скрытый бунт, то ли крик о помощи, но в любом случае ее поведение неприемлемо. А может, она перестала скрывать это от меня, потому что теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, я не имею права распоряжаться ее поступками.

Дай дюйм, и она пройдет милю.

Например, когда я отменил для нее комендантский час этим летом, и она гуляла всю ночь.

Или когда я дал ей денег на еду в прошлом месяце, а она потратила их на татуировку.

Она бунтарка и дикарка по ночам, хотя днем ведет себя как святая - особенно рядом с другими людьми. Она одурачила многих.

На самом деле, на следующей неделе она начнет учиться в Крествудском университете на полную стипендию.

Самое обидное, что я не то чтобы не доверяю ей - доверяю. Она показала себя более взрослой, чем любой подросток, которого я когда-либо знал. О ней легко заботиться, потому что я ей почти не нужен. Такое ощущение, что она пытается поймать себя на том, что, как она знает, ей делать не следует... и делает это не просто так.

Если дело во внимании, то я не могу понять, почему ей нужно это от меня.

Я сканирую комнату и пробегаю глазами по всем лицам, чтобы найти свою подопечную, и тут же вижу Зои и случайного парня, делающего ряд из трех рюмок текилы в переполненном баре.

Я так, черт возьми, не думаю.

Нахмурившись, я подхожу к парню и пристально смотрю на него, пока он не понимает намека и не уходит.

— Привет, — непринужденно говорит она, глядя на меня сквозь длинные ресницы, когда встает. Ее глаза остекленели, изучая мое лицо, а за правым ухом прячется фиалковый цветок.

— Ты еще не достаточно взрослая, чтобы пить, — бормочу я.

— Слишком поздно. Давай, выпей со мной, — говорит она, слегка спотыкаясь, и жестом указывает на три бокала с прозрачной жидкостью на барной стойке.

Гнев усиливается, когда я смотрю на нее.

— Ты пьяна? — кричу я, перекрикивая шум бара.

Ее медово-карие глаза впиваются в мои, но она ничем не выдает себя. Она сохраняет спокойствие в своем явно пьяном состоянии, но у меня в голове вертится выражение "едва держится на ногах". Обычно так и происходит, когда речь идет о ней. Я не идиот. Я знаю, что она бунтует по какой-то причине.

Мне просто нужно выяснить, что это за причина.

— Давай, Лиам, — говорит она низким голосом. — Попробуй со мной.

В голове проносится

целый поток мыслей.

Она должна вести себя спокойно. Ей пришлось нести свое горе в одиночку, не говоря уже о столь юном возрасте.

— Нет. Ты пьяна. Ты не в своем уме, если думаешь, что я хочу напоить тебя еще больше, тем более что ты несовершеннолетняя. Кстати, как ты покупаешь алкоголь без удостоверения личности?

Она закатывает глаза, и, клянусь богом, это самое раздражающее зрелище. — Не волнуйся об этом. Ты живешь только один раз, Лиам. Мы с тобой должны знать это лучше всех.

Мое лицо ожесточается, и я тяжело вздыхаю, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучала шелковистая нить предупреждения. — Поставь рюмки, и я провожу тебя в твою комнату. Больше никакого алкоголя, Зои.

Она смело встречает мой взгляд, поднимая две рюмки. — Смотри на меня.

Затем она бросает одну из рюмок обратно. Все мое тело напрягается, а челюсть сжимается. Я не отвожу от нее глаз. Предупреждающие звоночки срабатывают, но я не обращаю на них внимания, потому что слишком занят тем, что вижу красный цвет. Каким-то образом она - единственный человек, способный пробить мое самодовольство, единственный человек, способный найти извращенное удовольствие в том, чтобы бросить мне вызов.

Это сводит с ума.

Проходит всего секунда, и я хватаю ее руку, слегка опускаю голову и подношу к губам вторую рюмку в ее руке. Внутри меня вспыхивает что-то теплое. Не сводя с нее глаз, я наклоняю рюмку назад и легко глотаю жидкость, после чего убираю ее руку.

— Теперь ты счастлива? — спрашиваю я с раздражением.

— Очень.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони и смотрю на нее сверху вниз. В голове роятся мрачные мысли - мысли, которые не имеют права приходить мне в голову, когда я смотрю на восемнадцатилетнюю дочь своего лучшего друга.

Но, опять же, я не идеален, и мне бы хотелось показать ей, кто здесь главный.

— С днем рождения, старина. По-моему, я никогда не видела, чтобы ты пил текилу, — говорит Зои, ставя бокалы и улыбаясь мне. Как всегда, ее улыбка обезоруживает меня и полностью стирает все доминирующие мысли, которые проносились у меня в голове.

Мы приехали в Каталину на мой тридцать девятый день рождения, и у нас заказан ужин. Изначально я пригласил на выходные четырех своих братьев, но в последнюю минуту они все отменили, и мы с Зои остались одни на пляжном курорте.

Когда я ничего не отвечаю, она продолжает.

— Такой ловелас сегодня, — саркастически бормочет она.

— Ловелас? Ты готова небрежно бросить подобное слово в разговоре, но не можешь побеспокоиться о пунктуации, когда пишешь мне?

Она ухмыляется и наклоняет голову, одаривая меня озорной улыбкой. — Я делаю это только для того, чтобы вывести тебя из себя.

Я не могу удержаться от смеха. — Приятно слышать.

— Ты выглядишь так, будто тебя тошнит, — добавляет она, пробежавшись глазами по моему лицу. — Не любишь текилу?