Запретный плод
Шрифт:
Когда мы входим, на столе стоят желтые и оранжевые тюльпаны и куча конфетной кукурузы. Мраморные полы украшены яркими узорчатыми коврами, и, клянусь, каждый раз, когда я прихожу, здесь появляется новый розовый диван.
— Похоже, мы здесь первые, — говорит Зои, скрестив руки и осматривая обстановку.
— Майлз, тащи свою чертову задницу сюда, пока мне не пришлось подниматься и укладывать твои идеальные волосы...
Из-за угла появляется Стелла, держа на бедре девятимесячную дочь Беатрикс, которую они с
— О боже! — Она хихикает, идет прямо ко мне и протягивает мне моего любимого человека в целом мире - не считая Зои, конечно. Я прижимаю Би к груди. — Майлз там вечно сидит, а мне еще нужно сделать слизь и глазные яблоки, — говорит она с досадой.
— Не могли бы вы присмотреть за ней, пока не появится напыщенная задница моего мужа?
Зои фыркает, а я стараюсь сдержать смех. — Конечно. Мы здесь первые?
Стелла делает машущее движение рукой.
— Нет. Орион, Лейла и ее гость на кухне. — Она смотрит на меня. — Не мог бы ты сходить за своим раздражающим братом? — спрашивает она меня. — А Зои, не могла бы ты помочь нам с мясом на кухне?
Мы обмениваемся взглядами. Мясо может означать что угодно, и губы Зои подрагивают, когда она следует за Стеллой на кухню в другой части замка, а пульт в моем кармане временно забыт.
Когда они уходят, я смотрю на Беатрикс, которая улыбается мне всеми четырьмя зубами. У нее дикие светлые локоны, как у мамы, но ее большие зеленые глаза принадлежат Майлзу.
— Ну, что у тебя нового? — спрашиваю я Би, мой голос мягкий. Когда я поднимаю глаза, Зои смотрит на меня через плечо, уходя, и что-то тяжелое оседает у меня в груди от ласкового выражения ее лица.
— У меня неприятности, — говорю я племяннице, негромко, чтобы Зои и Эстель меня не услышали. — Столько чертовых неприятностей.
Поскольку Эстель, Зои, Орион, Лейла и ее таинственный гость находятся на кухне, я вместе с Беа отправляюсь наверх, чтобы взять диск из своей старой спальни. Когда в восемнадцать лет я уехал в колледж, я оставил здесь много вещей и так и не перевез их в свой собственный дом. Би ворчит и прижимает свои маленькие ладошки к моему лицу, отчего мои очки съезжают набок, пока я иду к одной из больших спален на верхнем этаже - спальням, которые использовались Чейзом, когда он жил в Крествуде, и до того, как Эстель тоже стала жить здесь.
Я открываю дверь своей спальни, и на меня накатывает волна ностальгии. Вдруг мне снова шестнадцать лет, и я слушаю свой первый альбом Good Charlotte на CD-плеере, который до сих пор стоит на моем столе. Мои простыни черные с белыми символами анархии. Здесь висят постеры Vans Warped Tour с 2001 года и до тех пор, пока я не перестал ходить на него через несколько лет после этого.
Еще есть массивный
— Какие диски мы должны забрать для Зои? — спрашиваю я Би, и Би протягивает руку за альбомом Blink-182.
— Хороший вкус, — говорю я ей, и она одаривает меня зубастой ухмылкой.
После того как я выбрал пять лучших дисков - с учетом мнения Би - я выскользнул из своей старой спальни с полными руками.
Я чуть не сталкиваюсь с Майлзом, который выглядит немного взбешенным.
— Черт, вот ты где, — говорит он, протягивая руку к Беатрикс.
Я смотрю на брата и удивляюсь его костюму - или его отсутствию. Это темно-серый костюм, до жути похожий на его обычные повседневные костюмы.
Впрочем, я был бы лицемером, если бы указал на это, ведь я одет как профессор.
— А я-то думал, что ты беспокоишься обо мне, — бормочу я, когда он осыпает поцелуями голову Беатрикс, забирая ее у меня, поскольку мои руки заняты.
Майлз хихикает.
— Я повсюду искал этого ангелочка, — говорит он. Я закатываю глаза.
— Отличный костюм, — добавляет он, разглядывая мой твидовый пиджак. — Ты, наверное, Шерлок Холмс?
Я коротко поджимаю губы, прежде чем ответить. — Я профессор.
Майлз сужает глаза.
— Это жульничество. Но мне это нравится, — добавляет он, улыбаясь.
— А ты...?
— Чейз, — мгновенно отвечает он.
— Ты... нарядился Чейзом на Хэллоуин?
Я замираю. Он, наверное, издевается надо мной, но я ему потакаю.
— Да.
— Так если ты Чейз, то Чейз одевается как ты?
— Конечно, нет. Он каждый год одевается как Росомаха.
Я смеюсь. — Точно. Как я мог забыть?
— Что ты вообще здесь делал? — спрашивает он, разглядывая диски в моей руке, пока мы идем по коридору.
— Просто забрал несколько старых дисков из своей спальни, — говорю я ему. Это только наполовину ложь, но ему не нужно знать, что они для Зои. Я заметил, что она тяготеет к этим группам в своих плейлистах, и уверен, что ей понравится смотреть на то, как мы слушали музыку в темные времена.
— Черт. Нам действительно нужно убрать все спальни.
— Если ты двадцать лет пренебрегал спальней, не замечая этого, то, возможно, у тебя слишком много спален.
— Да пошел ты, — ворчит он.
И тут Беа смеется - звонкий звук, от которого мы оба замираем. Майлз выглядит так, будто он в благоговении - точно такое же выражение появляется на его лице, когда Стелла находится рядом.
— У вас самый милый ребенок, — говорю я Майлзу, не обращая внимания на эмоции, подступающие к горлу.
Он спускается по лестнице, и я следую за ним.
— У тебя должен быть такой же. Они классные, — отвечает Майлз.
— Если бы я завел ребенка сейчас, мне было бы почти шестьдесят, когда они окончили бы школу.