Запретный плод

Ричардсон Аманда

Моя кровь кипит.

Именно тогда, когда мы зашли в тупик - именно тогда, когда я думаю, что мы на одной волне, - она идет и делает что-то такое, что выводит меня из себя.

Я наблюдаю, как Зои выходит из машины Лейлы и идет к багажнику. Она взваливает на руку несколько пакетов, и я слышу, как она говорит Лейле спасибо, прежде чем Лейла уезжает.

У меня болит челюсть от того, что я скрежещу зубами, и, пока я сканирую взглядом пакеты с покупками, я думаю, что у меня есть ответ на вопрос, были ли эти покупки законными.

—

Может, объяснишь? — спрашиваю я, напугав Зои.

Она роняет пакет на землю и поворачивается ко мне лицом.

— Я ходила за покупками, — уверенно говорит она, слегка ухмыляясь, а затем поднимает сумку и идет к входной двери.

Я, черт возьми, так не думаю.

Я следую за ней внутрь, закрывая за собой дверь немного слишком грубо, пока она идет на кухню. Я наблюдаю, как она выгружает свои сумки на остров; они занимают большую часть огромной мраморной плиты. Поставив последнюю из них, она вздыхает.

— Какие тяжелые, — говорит она, прислонившись к стойке.

На ней все еще моя рубашка, закатанные рукава, и уже второй раз мысль о том, что она носит мою одежду, вызывает во мне волну одержимости.

— Ты не ответила на мой вопрос, — рычу я, доставая телефон и разблокируя его, чтобы показать ей баланс кредитной карты. Шагнув вперед, я кладу его на остров перед ней. — Это какая-то шутка?

Когда она заканчивает смотреть вниз, ее глаза поднимаются и вызывающе смотрят на меня. — Конечно, нет. Мне нужно было новое белье.

Из моей груди вырывается низкий, глубокий гул.

— Ты хочешь сказать, что потратили пятьдесят пять тысяч долларов на... нижнее белье?

— Не только на нижнее белье. У меня есть бюстгальтеры, корсеты, игрушки, боди, жгуты…

— Жгуты… — прохрипел я, сжимая кулаки.

— Да. Для моего будущего Доминанта.

Когда я ничего не отвечаю, она наклоняет голову и бросает на меня взгляд, который я могу описать только как самодовольный восторг, как будто она знает, что нажимает на все мои кнопки, которые у меня есть и будут.

— Чтобы связать меня, — добавляет она, и по ее лицу расплывается лукавая улыбка.

Мой взгляд перебегает на сумки, а затем обратно на нее, где она все еще наблюдает за мной.

Ждет моей реакции.

Потому что, сколько бы она ни толкала меня, она никогда еще не заходила так далеко.

И она это знает.

Но ведь в этом и есть весь смысл, не так ли? Она пытается надавить на меня - пытается доказать свою правоту после нашего разговора в Калифорнийском университете.

Построй стену, и она найдет способ перелезть через нее.

Зои постукивает по одной из сумок.

— Мне нравится красивое нижнее белье. Не волнуйся, я попросила чеки, — добавляет она, сверкая глазами.

Пятьдесят пять тысяч чертовых долларов.

Сопротивление, которое я поддерживал после Каталины, полностью ослабевает, а потом разлетается на осколки, когда я вспоминаю, что она носит эти вещи. Осколки моего

самоконтроля разлетаются вокруг меня, и я срываюсь.

— Давай, — рычу я, жестом указывая на сумки. — Покажи мне.

Ее улыбка сходит на нет, и она опускает взгляд на пакеты. — Что? Белье?

Я скрещиваю руки и вижу, как ее глаза блуждают по моей грязной белой футболке, перепачканным жиром рукам и ладоням, взъерошенным волосам. И если я не ошибаюсь, ее губы слегка приоткрываются от возбуждения, а не от отвращения.

— Да, — отвечаю я, в моем голосе звучит темный яд. — Покажи мне, что я купил на свои деньги, маленькая бунтарка.

Ее глаза слегка дрожат, а грудь вздымается и опускается.

— Но сейчас я его не надену, — медленно произносит она.

Я делаю еще один угрожающий шаг, и она вдыхает так тонко, что если бы я не следил за ее реакцией, то мог бы и не заметить этого.

— Покажи. Мне.

Мои слова проникают в ее ноздри, и она вытягивает руку вперед, доставая из одного из пакетов что-то медного цвета и кружевное, и кладет это перед собой.

Мой член так сильно упирается в пуговицу брюк, и когда Зои смотрит на меня, расстегивая рубашку...

Черт.

Медленно она снимает ее, оставляя под ней тонкую майку. Ее руки доходят до пояса леггинсов, и она спускает их к ногам, наклоняется вперед и выходит из них.

Я не могу думать - не могу, черт возьми, сосредоточиться на чем-либо, кроме ее голых ног и крошечных стрингов. Не разрывая зрительного контакта, она снимает майку и лифчик, бросая их на пол.

Затем она выходит из стрингов, и мне требуется вся сила сопротивления, чтобы удержать ноги на полу кухни.

Она стоит передо мной совершенно обнаженная, и я медленно провожу глазами по ее телу. Она миниатюрная, но при этом фигуристая, с округлыми бедрами и мускулистыми ляжками в форме песочных часов. Ее грудь небольшая и упругая, а подтянутые соски светло-коричневого цвета. Мой взгляд блуждает по ее плоскому животу, переходит на мягкие темные локоны, и я клянусь, что чувствую отсюда запах ее возбуждения.

У нее есть несколько татуировок, о которых я не знал.

Крошечный цветок на правой ключице - это часть тонкой татуировки, которая петляет по внешней стороне груди и заканчивается возле ребер. Когда она одета в рубашку, даже майку, видна только верхняя часть.

На ее бедре красуется улыбающаяся мультяшная кошачья мордочка, а по левой стороне грудной клетки - россыпь сердечек.

Слегка улыбаясь, она берет комплект медного цвета и натягивает изящные стринги с медным и черным кружевом, позволяя роскошному материалу защелкнуться на ее бедренной кости. Затем она надевает подходящий бюстгальтер, застегивая его за спиной. Чашечки выполнены из медного кружева, а шелковые бретельки образуют треугольник над грудью, переходящий в бантик. Она берет самый большой предмет - похоже, корсет - и протягивает его мне.